— Первым делом, — я скрещиваю руки на груди. — Ты живёшь здесь, — говорю я обвинительным тоном.
Ему хватает совести покраснеть. Но он ничего не говорит.
— Это твой дом, а не гостевой домик. Почему ты сказал мне, что я могу остаться здесь на ночь?
Его румянец становится ещё гуще.
— Потому что в шалаше небезопасно, а тебе надо было где-то остановиться.
Я открываю рот. Закрываю обратно.
— Я не… понимаю. Я не понимаю, что происходит с шалашом, или почему Уилла сказала мне, что нормально будет приехать, и почему ты даёшь мне свой дом и…
Мой желудок издаёт неприлично громкое урчание, заткнув меня. Я кладу ладонь на живот.
— Извини за это.
Аксель смотрит то на кухню, то на входную дверь.
— Почему бы нам не… Позволь мне приготовить ужин. Потом поговорим.
Поговорим? С Акселем? Он… поговорит со мной?
— Ладно? — медленно отвечаю я.
Он кивает, затем проходит мимо меня на кухню, открывая ящики и шкафчики.
— Тебе нравится омлет с сыром? — спрашивает он.
— Обожаю.
— С овощами?
— Да.
— Есть что-то, чего ты не можешь есть? — спрашивает он, складывая на поднос столовые приборы, масло, соль и перец.
— Я не ем мясо. И глютен. Готовить для меня — одно удовольствие.
Я получаю хмыканье в знак подтверждения, затем:
— Это не займёт много времени.
Он исчезает за несколько широких шагов, и дверь захлопывается за ним.
Что ж. Ну ладненько.
Надев ветровку и ботинки, я выглядываю из широкого окна над его кроватью, и мне открывается идеальный вид на Акселя, склонившегося над костровищем. Его компаньон-грейхаунд нетвёрдо выбирается из конуры, затем ложится на живот, крутя головой туда-сюда, пока Аксель бродит и занимается приготовлением ужина.
Рядом стоит велик на подпорке, и к заднему багажнику прикреплено две сумки. Аксель достаёт из них еду, затем принимается за работу — разбивает яйца, открывает какой-то контейнер с заранее нарезанными овощами и добавляет их на сковородку, блестящую от масла.
Я наблюдаю, как грейхаунд подвигается ближе и смотрит на Акселя, а тот поворачивается и говорит с ним. И потому что мне любопытно, я чуточку приоткрываю окно.
— Тебе нельзя на неё лаять, — говорит Аксель псу. — И клянчить тоже.
Пёс встряхивается и скулит.
— Ты слышал, как урчал её желудок. Она первая получит еду. А тебе придётся подождать.