К этому следует добавить, что в результате предельного сокращения операционной зоны КБФ с осени 1941 г. исключалась возможность варьирования трассами прибрежных [358] коммуникаций, которые к тому же просматривались противником в светлое время суток.
Активные минные действия врага в Финском заливе, продолжавшиеся с начала войны до конца первой половины 1944 г., были явно целеустремлены на блокирование сил КБФ. Основной опасностью до сентября 1944 г. оставались мины.
Благоприятные для минных действий неприятеля условия Финского залива и обстановка на сухопутном фронте на побережье восточной его части создавали исключительные трудности для предварительного обеспечения движения кораблей и судов на коммуникациях. Непосредственное обеспечение их движения требовало проводки за тралами, что вызывало большое напряжение тральщиков, которых на КБФ явно не хватало. В значительном числе случаев количество рядов тралов перед проводимыми за ними кораблями и судами оказывалось недостаточным, а ширина протраленной полосы не всегда обеспечивала их безопасность в условиях сноса.
Отважная и упорная работа тральщиков КБФ все же позволила преодолеть минную опасность в пределах операционной зоны флота в 1941-1943 гг., хотя и не без потерь, особенно в самих тралящих кораблях. Однако по сравнению с размерами минной угрозы, особенностями театра и обстановки на нем эти потери можно считать относительно умеренными.
Несомненно, трудной, особенно до 1943 г., т. е. до того периода, когда советские воздушные силы стали господствовать в воздухе, была борьба с немецкой авиацией.
Использование для перехода морем темного времени суток в значительной мере снижало опасность ударов с воздуха. Оно имело особенное значение при движении на трассе Ленинград - Кронштадт (Ораниенбаум), на которой в силу навигационных условий маневр для уклонения был либо вовсе невозможен, либо предельно стеснен. Последовательное устранение трудностей в ПВО (усиление истребительной авиации и совершенствование зенитной артиллерии) способствовало уменьшению угрозы с воздуха на переходах морем. Но некоторые неблагоприятные условия все же оставались почти до конца войны. Одним из них являлась необходимость вследствие большой минной опасности проводить корабли и суда за тралами, что было сопряжено с узкими походными поояд-ками, не отвечавшими требованиям ПВО на.переходе.
Третьей по значимости из видов опасности на переходах морем, возникшей в 1941 г. и сохранявшейся до 1944 г., являлся обстрел артиллерией противника с берега. Морская артиллерия КБФ успешно преодолевала эту опасность.
Действия подводных лодок противника на Балтике были [359]
весьма незначительными, и только в последнем периоде воины наблюдалась некоторая активизация их, но и она быстро погасла. Объясняется это тем, что в начале войны гитлеровцы, уверенные в быстром и благоприятном исходе войны с Советским Союзом, считали нецелесообразным использование на Балтике значительного числа подводных лодок. С переносом основных действий в Финский залив действия подводных лодок противника были стеснены его же минными заграждениями.
Действия легких сил противника на наших морских, и в частности прибрежных, коммуникациях на Балтике оказались малоэффективными. Действия его эскадренных миноносцев, сторожевых и других кораблей, торпедных и артиллерийских катеров, несомненно, вызывали беспокойство, увеличивали напряжение обеспечивавших сил, но потерь причинили немного. Значительно меньше, чем было указано в неприятельских реляциях…
В предвоенные годы значение защиты своих морских коммуникаций на Черном море в военное время определялось в основном возможностью перевозок жидкого топлива и других нефтепродуктов. Поэтому в число задач, поставленных Черноморскому флоту высшим морским командованием с началом войны, входило обеспечение безопасности своих морских сообщений, в особенности плавания танкеров на коммуникации вдоль Кавказского побережья. Внезапность возникновения военных действий и неясность сложившейся обстановки вынудили командование флота прекратить в первые четыре дня войны морские перевозки {328}. 26 июня они были возобновлены, а 28 июня задача защиты своих морских коммуникаций была определена как главная.
Обеспечение безопасности перевозок от устья Дуная до Одессы и от Одессы до Ак-Мечети возлагалось на Одесскую военно-морскую базу; от Ак-Мечети до Феодосии - на охрану водного района главной базы; от Феодосии до Новороссийска - на Новороссийскую военно-морскую базу; от Сочи до Батуми - на Батумскую военно-морскую базу. Обеспечение безопасности перевозок в Азовском море и Керченском проливе являлось задачей Керченской военно-морской базы {329}.
Движение судов на всех трассах до двадцатых чисел июля производилось поточным методом. Противник, точнее, его [360] авиация до 23 июля не проявляла активности на наших морских коммуникациях, ограничившись лишь постановкой мин с воздуха в. районе Севастополя и на выходе из Днепро-Бугского залива, а также тремя атаками судов, следовавших из Одессы в Жебрияны.
К числу мероприятий предварительного обеспечения безопасности коммуникаций помимо повседневной боевой деятельности следует отнести изменение в дислокации кораблей Черноморского флота, позволявшее рассчитывать на быстрое противодействие надводным силам противника в случае их появления на советских морских коммуникациях. Среди мероприятий повседневной деятельности заслуживает внимания противоминное наблюдение, впервые организованное на Черноморском флоте, опыт которого затем был использован другими флотами. Кроме того, на Черноморском флоте, раньше чем на других, появились баржевый электромагнитный трал и устройство размагничивания кораблей.
Развитие событий на сухопутном фронте вскоре временно отвлекло от защиты морских коммуникаций. В первой половине июля поступило новое указание - считать оборону побережья основной задачей Черноморского флота {330}. Но это указание высшего морского командования, вызванное необоснованным донесением разведки о готовившихся противником десантах, не снижало значения морских сообщений, в то время весьма необходимых для обороны побережья.
С первых дней войны стал сказываться недостаток в сторожевых кораблях, тральщиках и катерах специальной постройки, которые требовались для полноценного выполнения многочисленных задач повседневной боевой деятельности, и в частности обеспечения безопасности движения своих кораблей и судов. Черноморский флот номинально располагал 60 сторожевыми катерами, 12 тральщиками и 16 эскадренными миноносцами {331}. Практически для этой цели он мог выделить около 20 сторожевых катеров, 2-3 тральщика и 1-2 эскадренных миноносца {332}. Необходимо заметить, что недостаточное количество кораблей специальной постройки для нужд повседневной боевой деятельности, что ограничивало возможности предварительного и непосредственного обеспечения безопасности движения на коммуникациях, было общим явлением для всех флотов. Командование Черноморского флота, считаясь с фактическими возможностями, дало указание осуществлять охранение только тех судов, которые [361] перевозили ценные грузы. Остальные должны были следовать под берегом, без охранения как днем, так и ночью {333}.
В июле по трассе Кавказ - Крым - Кавказ транспортные средства совершили в общей сложности 241 судо-рейс, и только в 77 случаях имелось небольшое походное охранение (около 32%), которое правильнее назвать даже не эскортом, а сопровождением. По трассе вдоль побережья Кавказа в тот же период было совершено 142 судо-рейса, из них 58 с охранением (около 40%). Наконец, из 263 судо-рейсов из Севастополя в Одессу только в 131 имелось охранение (50%). К этому времени трасса Севастополь - Одесса - Севастополь стала ближайшей к противнику.
26 июля была введена система конвоев. Однако те же причины мешали организовать надежное охранение хотя бы от двух основных в то время опасностей - от авиации и мин.
Охранение одного транспорта осуществлялось одним сторожевым катером, а если этот транспорт перевозил груз, имеющий важное значение, то двумя-тремя катерами. Если в конвой входило два транспорта, их охраняли два-три сторожевых катера, два тральщика или эскадренный миноносец. На подходах к военно-морским базам конвой прикрывали два-три самолета МБР-2.
В тех случаях, когда в состав конвоя включалось три транспорта, что бывало редко, походное охранение несколько увеличивалось.
Однако, как уже было сказано, в июле обстановка на коммуникациях в целом благоприятствовала безопасности движения. Немецкая авиация, занятая на сухопутном фронте, действовала на морских коммуникациях лишь одиночными самолетами или небольшими группами. С выходом противника на ближние подступы к Одессе немецкая авиация усилила свои действия на прибрежной коммуникации, связывавшей эту базу с другими базами и портами.
Изменившаяся в пользу врага обстановка на сухопутном фронте позволила немецкой авиации появляться в районе обнаружения советских кораблей и судов через 10-15 минут после донесения разведки. Пикирующие бомбардировщики противника начали действовать группами по 6-9 самолетов. Несколько позже (в последней декаде августа - в сентябре) румынские торпедные катера, перебазированные в Бугаз, совершили несколько безрезультатных выходов в районе Одессы.
В августе и сентябре 1941 г. безуспешно действовала румынская подводная лодка «Дельфинул» {334}. К сожалению, факты действительного обнаружения ее перископа или ложного обнаружения несуществовавших, лодок привели к мысли о наличии на Черном море немецких подводных лодок, тогда как они появились там лишь через пятнадцать месяцев.
Активизация противника заставила усилить в меру имевшихся возможностей непосредственное обеспечение безопасности транспортов на переходе. В августе из 272 транспортов, прошедших по трассе Севастополь - Одесса - Севастополь, только 21 судно (9%) шло без охранения.
Малые конвои, состоявшие из одного-двух транспортов и двух-трех сторожевых катеров, еще не были сквозными, и охранение сменялось в Ак-Мечети. Со второй половины августа на коммуникациях, связывавших Одессу с другими военно-морскими базами, начали действовать немецкие бомбардировщики и торпедоносцы, перебазированные с Средиземноморского театра. Дальнейшая активизация авиации противника заставила еще больше усилить походное охранение, придав ему главным образом характер противовоздушного, и перейти к сквозным конвоям, позволявшим избегать некоторых организационных трудностей, сказавшихся на эффективности обеспечения в целом (смены охранения и военных лоцманов). Если в июле отношение общего числа кораблей охранения в проведенных конвоях к общему числу транспортов в них было около 0,8, то в августе оно стало несколько больше - 1, а в сентябре - свыше 1,1. При этом в походном охранении в три-четыре раза увеличилось количество эскадренных миноносцев и тральщиков, и тем самым значительно усилилась мощность зенитного огня. Конечно, в сложившихся условиях, когда надежное прикрытие транспортов с воздуха было недостижимым и корабельная зенитная артиллерия практически являлась основным средством ПВО на переходе, количество кораблей охранения все же было недостаточным. Следует заметить, что в ряде случаев походный порядок сильно растягивался и плотность зенитного огня еще более уменьшалась.
Естественно, что в создавшихся условиях оказывалось необходимым максимально использовать для перехода конвоев темное время суток, которое, учитывая его продолжительность, позволяло рассчитывать на относительную безопасность плавания от авиации противника в радиусе 60-80 миль от базы {принимая скорость транспортов около 8 узлов).
Немецкая авиация в период обороны Одессы действовала не только против конвоев в море, но и против Одесского порта, пытаясь сорвать разгрузочно-погрузочные операции. Всего в течение обороны Одессы неприятельская авиация нанесла более 200 бомбардировочных ударов по кораблям и транспортам в море и в порту. В сентябре немецко-фашистское командование начало использовать свои самолеты-истребители [363] типа Ме-109 в варианте бомбардировщиков, что в значительной мере обострило борьбу с вражеской авиацией на коммуникациях.
Как известно, неприятельской авиации не удалось прервать морские сообщения Одессы в течение всей осады и помешать эвакуации оборонявших ее сил и части населения города. Причины этого кроются и в привычной для командования немецкой авиации попытке одновременно решать несколько задач силами, которых, казалось, было достаточно для выполнения только одной из них. Немецкая авиация почти все время действовала против конвоев относительно небольшими, последовательно атаковавшими группами самолетов. В ряде случаев эти группы наносили удары повторно, после перезарядки. Лишь иногда удары осуществлялись более крупными группами.
При ударах по Одесскому порту ударные группы обычно состояли из 5-12 самолетов-бомбардировщиков, шедших под прикрытием некоторого числа истребителей. Усиление системы ПВО на переходе морем и в порту Одессы требовало от противника массированного использования ударной авиации и вместе с тем более определенного выбора главного объекта ударов, т. е. либо конвоев в море, либо Одесского порта. Для выполнения последней задачи, т. е. разрушения порта, немецко-фашистское командование располагало румынской сухопутной артиллерией, взаимодействие с которой могло стать весьма эффективным. В начале сентября немецкая бомбардировочная авиация начала действовать против кораблей, находившихся в Одесском порту. Действовала против них и румынская артиллерия. Но сколько-нибудь значительного успеха противник не достиг, хотя создал новые трудности для защитников города. В числе ответных мер была перестройка организации стоянки и подхода кораблей и судов к Одессе, задымление порта в светлое время и выполнение разгрузочно-погрузочных операций с наступлением темноты.
В период обороны Одессы на морских коммуникациях (преимущественно на трассе Севастополь - Одесса - Севастополь) от неприятельской авиации погибло 12 судов, в том числе на минах, поставленных ею, 2 судна (17%), от авиабомб - 7 судов (58%), от торпед - 3 судна (25%). Из этих судов лишь 3 шли с охранением, причем 2 из них охранялись одним сторожевым катером каждый. Прикрытия с воздуха эти суда не имели. Таким образом, действия немецкой авиации на морских коммуникациях с начала войны до октября 1941 г. нельзя признать особенно успешными, несмотря на исключительно благоприятные для нее условия.