В действиях Черноморского флота по защите своих коммуникаций с первых месяцев войны и почти до ее окончания [364] видное место занимают войсковые перевозки на боевых кораблях. В период обороны Одессы такие перевозки являлись одной из основных задач эскадры Черноморского флота. Необходимость в использовании боевых кораблей для этой цели обусловливалась двумя причинами: недостаточной скоростью хода транспортных средств и нехваткой кораблей охранения.
Перевозки морем при эвакуации войск Приморской армии и флотских частей из Одессы, проведенные 1-17 октября, прошли без потерь, и организация их заслуживает положительной оценки.
Одно из важнейших, а вернее, центральное место в опыте действий Черноморского флота по защите своих морских коммуникаций занимает обеспечение перевозок морем в осажденный Севастополь. Прорыв Ишуньских позиций и последующее проникновение немецко-фашистских войск на Крымский полуостров значительно расширили возможности немецкой авиации в действиях против наших морских, особенно прибрежных сообщений. Поэтому начиная с 5 ноября 1941 г. маршруты движения кораблей и судов из Севастополя в Новороссийск и порты Кавказского побережья были удалены в море, что значительно увеличило их протяженность. Так, например, если протяженность прежнего маршрута до Новороссийска составляла около 250 миль, то более мористого - около 420 миль. Достигнуть скрытности переходов конвоев морем в этих условиях оказывалось невозможно. Продолжительность темного времени суток (13-14 часов в ноябре - декабре) допускала скрытные переходы в Новороссийск по прежнему маршруту только боевых кораблей. Однако потребность в средствах и грузах, необходимых для обороны Севастополя, не позволяла отказываться от использования обычных транспортных судов, переходы которых осуществлялись небольшими группами с походным охранением, а иногда и одиночно. В ноябре, например, транспорты совершили 178 судо-рейсов, в том числе 147 с походным охранением и 31 - одиночно (т.е. 17,4% общего числа). В декабре они сделали 161 судо-рейс, из которых 117 с походным охранением, а 50 (31%) без него. Потери транспортов на переходе морем и при стоянках в портах от ударов бомбардировочной и торпедоносной авиации, естественно, вызвали сокращение судо-рейсов, число которых в марте 1942 г. резко снизилось.
В феврале 1942 г. на крымских аэродромах находилось более 100 немецких самолетов-бомбардировщиков и торпедоносцев. Необходимость прикрытия конвоев на маршрутах их движения, удаленных на 200 с лишним миль от советских аэродромов, и вместе с тем отсутствие в то время на вооружении истребителей дальнего действия потребовали использования для прикрытия судов таких самолетов, как ДБ-ЗФ, Пе-2 и даже МБР-2. Однако в данном случае средства не [365] оправдывали цели. За относительно короткое время (январь - март 1942 г.) было потеряно 6 транспортов, а 6 других повреждено. Противодействие со стороны немецкой авиации, более эффективное, чем в период обороны Одессы, не могло не сказаться на использовании транспортов. За восемь месяцев войны немало их было потеряно, около 60 требовало ремонта, трудного самого по себе из-за ограниченных материально-технических возможностей. Кроме того, в создавшихся условиях почти не представлялось возможным использовать тихоходные транспорты, не подвергая их риску стать легкой добычей для неприятельской авиации. Если в феврале по трассам Новороссийск - Севастополь и Севастополь - Новороссийск - порты Кавказского побережья - Севастополь прошло 58 транспортов, то в марте лишь 27, а в последующие месяцы 11-12. Сложная обстановка на этих трассах заставила почти с первых дней обороны Севастополя широко использовать для перевозок, в особенности войсковых соединений и частей, боевые корабли. Корабли эскадры и транспорты в декабре перебросили из Поти в Севастополь 388-ю, а из Туапсе - 345-ю стрелковые дивизии - всего свыше 23 тыс. человек. 79-я морская стрелковая бригада 21 декабря была спешно перевезена из Новороссийска в Севастополь на 2 крейсерах, лидере и 2 эскадренных миноносцах. Всего в декабре 1941 г. корабли эскадры и сопровождаемые ими наиболее быстроходные транспорты доставили в Севастополь 29 250 бойцов и офицеров {335}.
В феврале 1942 г. прежние мористые маршруты движения конвоев-были заменены новыми, так как воздушная разведка противника в достаточной мере изучила их. Однако в апреле пришлось отказаться от движения по новым маршрутам, потому что и они были выявлены разведкой противника. Таким образом, достижение скрытности переходов в Севастополь становилось все труднее, а нарушение скрытности облегчало противодействие врага, борьба с которым оказывалась возможной лишь предельным увеличением скорости движения на переходах и отражением его попыток силой. Быстроходных, вернее относительно быстроходных, транспортов к началу апреля осталось очень мало. К этому времени вообще можно было рассчитывать на 16 транспортов общей вместимостью 27400 брт. Поэтому возникла необходимость увеличения дальнейшего использования боевых кораблей для перевозок в Севастополь продовольственных грузов, боеприпасов и топлива {336}. Вместе с тем кроме грузовых перевозок перед эскадрой Черноморского флота возникла еще более ответственная [366] задача - доставка войск для усиления гарнизона Севастополя. Заслуживают особого внимания перевозки на крейсерах «Красный Крым», «Слава», «Ворошилов», лидерах «Харьков», «Ташкент» и эскадренных миноносцах 9-й бригады морской пехоты, 138-й отдельной стрелковой бригады и некоторых других частей.
Возрастание напряжения лидера «Ташкент» и эскадренных миноносцев «Бдительный» и «Безупречный» в июне 1942 г. обусловливалось необходимостью использовать для перевозок быстроходные корабли, что позволяло рассчитывать на большую их безопасность и быстрейшую оборачиваемость между пунктами посадки-погрузки и Севастополем. Обращает внимание быстрота оборачиваемости крейсера «Красный Крым», совершившего в апреле и мае пять переходов в Севастополь и обратно, лидера «Ташкент» и эскадренных миноносцев «Бдительный» и «Безупречный», сделавших в мае - июне в течение пяти суток по три таких перехода. Крейсер «Слава» 12-15 июня перевез в Севастополь свыше 6 тыс. бойцов и офицеров и около 1 тыс. т боеприпасов и других грузов.
Всего за период обороны Севастополя корабли эскадры доставили туда 90250 бойцов и офицеров с боевой техникой и 21 тыс. т войсковых грузов, вывезли 29845 раненых и 15 тыс. граждан города.
Нельзя не признать, что перевозки на кораблях эскадры Черноморского флота имели громадное значение для обеспечения устойчивости обороны Севастополя. Хотя они относятся к одной из разновидностей обеспечивающих действий, но заслуживают не меньшего внимания, чем наиболее мощные ударные действия сил обороны. Кстати, корабли эскадры, выполняя наиболее ответственные перевозки, вместе с тем попутно решали задачи артиллерийской поддержки, о чем уже говорилось ранее.
Новой для Военно-Морского Флота СССР формой перевозок явилось использование подводных лодок, притом в достаточно широких масштабах, для доставки в Севастополь наиболее важных для его обороны грузов (боеприпасы, бензин, концентраты пищевых продуктов, медикаменты). Приказание о перевозках грузов в Севастополь на подводных лодках было отдано высшим морским командованием в конце апреля 1942 г. {337}. Подготовка подводных лодок к этим перевозкам выразилась в определении штучного объема необходимых грузов, мест погрузки, организации погрузочно-разгрузочных работ и, конечно, в разработке плана переходов и маршрутов движения. Для увеличения грузовместимости и грузоподъемности с некоторых лодок были сняты запасные торпеды, [367] уменьшен артиллерийский боезапас и некоторые другие виды корабельных запасов. Все это позволило довести грузоподъемность лодок до 80-90 т.
Походы подводных лодок в Севастополь начались 7 мая 1942 г. и вначале они совершались лодками типа «Д» и «Л». Для сокращения продолжительности переходов лодки шли по кратчайшему маршруту в надводном положении, погружаясь лишь при обнаружении самолетов. Обычно планировался подход к входному фарватеру днем или, во всяком случае, засветло, чтобы обеспечить надежное определение места перед движением по фарватеру (днем под водой, ночью в надводном положении).
20 мая к перевозкам привлекли подводные лодки типа «С», а с середины июня и лодки типа «Щ», что обусловливалось необходимостью обеспечения сил обороны хотя бы минимумом требуемого снабжения.
После разгрузки в Севастополе подводные лодки немедленно возвращались в базы для подготовки к новым перевозкам. Некоторые из них в мае - июне совершили по пять - семь рейсов в Севастополь и обратно, поставив тем самым рекорды в напряженности. За это время подводные лодки доставили в осажденный Севастополь 3700 т различных грузов и вывезли из него около 1200 человек.
В течение всего периода обороны Севастополя немецкая авиация, базировавшаяся на крымские аэродромы, продолжала оставаться основной угрозой морским перевозкам, хотя на различных этапах она действовала с различной интенсивностью. Это объяснялось главным образом объемом ее задач на сухопутном фронте. Так, вынужденное ослабление в конце 1941 г. немецкого 8-го авиационного корпуса, направившего одну из воздушных эскадр в район Донца, а затем действия авиации этого корпуса в связи с высадками советских десантов во время Керченско-Феодосийской операции привели к значительному снижению активности немецкой авиации на Черном море. В феврале - марте 1942 г. 8-й авиационный корпус вновь был усилен, и противник к началу апреля располагал сотней самолетов-бомбардировщиков и торпедоносцев, не считая самолетов других родов авиации, что позволило ему значительно активизировать ее действия на морских коммуникациях Севастополя.
Завершение наступления на керченском направлении в мае 1942 г. дало противнику возможность еще более активизировать действия своей авиации на этих коммуникациях, к тому же к прежним самолетам типа Ю-87 и Ю-88 добавилось несколько десятков самолетов-торпедоносцев типа Хе-111.
Ослабление активности авиации противника зимой 1941/42 г., конечно, благоприятствовало морским перевозкам. [368]
Другой благоприятный фактор - значительный промежуток темного времени - уменьшал возможности неприятельской авиации и облегчал выбор вариантов маршрутов движения, в особенности боевых кораблей и быстроходных транспортов (движение в светлое время суток в восточных и южных районах, наиболее удаленных от аэродромов противника, поворот с наступлением темноты в направлении на Севастополь и подход к нему с наступлением рассвета). Глубина разведки противника, конечно, не исключала обнаружения ею наших кораблей и быстроходных транспортов в светлое время суток, но организация своевременного удара по ним в этом случае была более трудной. С сокращением темного времени возможности немецкой авиации заметно возрастали, что подтверждается увеличением потерь в транспортах начиная с марта 1942 г.
Серьезную трудность в организации движения транспортов и боевых кораблей представлял их вход в Севастополь, что объяснялось прежде всего наличием поставленной в первые дни войны оборонительной минной позиции и сложной системы фарватеров в ней. Поэтому вход в Севастополь в темное время суток был весьма трудным, тем более что известны случаи подрыва некоторых судов на своих же минах.
Небольшие группы немецких самолетов-торпедоносцев (два-три самолета) поджидали советские корабли и суда на воде в районе мыса Сарыч, на подходах к входному фарватеру, ведущему в Севастопольскую бухту, образуя своеобразный блокадный дозор {338}. Приходилось считаться и с тем, что первый и второй фарватеры, проходившие под берегом, просматривались вражескими батареями, огонь которых после появления артиллерийских радаров стал достаточно точным. Это вынудило использовать третий фарватер, но для безопасного входа и движения по нему потребовались дополнительные меры навигационного обеспечения.
Оценивая возможности немецкой авиации сравнительно с возможностями обеспечения безопасности движения кораблей и судов Черноморского флота, нельзя не прийти к выводу, что в исключительно благоприятных для немецких ВВС условиях они не смогли полностью сорвать перевозки в Севастополь до завершения его последнего штурма. Причины этого кроются в ошибках и просчетах немецко-фашистского командования, в недостатках организации командования люфтваффе в целом, которые сказывались на действиях немецкой авиации на всех морских театрах. Поэтому есть прямой смысл остановиться на организации ударов немецкой авиации в море по конвоям, одиночным транспортам и боевым кораблям в период обороны Севастополя. [369]
До марта 1942 г. немецкая авиация, как правило, наносила такие удары последовательными атаками небольших групп бомбардировщиков или 1-2 самолетами-торпедоносцами. При ударах по базам, преследовавших цель помешать их использованию, ударные группы состояли из 3-12 самолетов типа Ю-87 и Ю-88 и соответствующего числа истребителей. Такой состав ударных и атакующих групп позволял достичь успеха лишь при нападениях на одиночные или слабо охраняемые транспорты. Сами немцы на основе имевшегося у них к тому времени опыта знали, что для потопления эскадренного миноносца нужно 9 Ю-87, а для потопления крейсера - от 18 до 27. Однако попытка одними и теми же самолетами 8-го авиационного корпуса решать задачи и на суше и на море фактически привела к распылению сил. В отдельных случаях при действиях против кораблей, находившихся в базе, массированным силам немецкой авиации удавалось добиться результатов. В частности, 12 ноября 1941 г. при налете 28 самолетов-бомбардировщиков типа Ю-87 крейсер «Червона Украина» получил несколько прямых попаданий 100- и 250-килограммовых бомб и затонул.
Трудно объяснить причины слабых минных действий немецкой авиации, которая произвела постановку лишь нескольких минных банок на подходах к Севастополю и 2 ноября 1941 г. неудачно сбросила мины у входа в гавань Новороссийск. Если в начале осады Севастополя немецко-фашистское командование, предполагая скорое овладение им, не хотело засорять подходы к нему минами, то после Керченско-Феодосийской операции надежды на это предельно уменьшились, а мины могли стать наиболее серьезной помехой морским перевозкам в Севастополь.
С начала июня 1942 г. в районе Севастополя начали действовать пять итальянских торпедных катеров, доставленных автотягой из Италии через Балканский полуостров. Вместе с ними итальянцы доставили в Крым пять управляемых катеров-торпед, а в Констанцу (в мае 1942 г.) шесть карликовых подводных лодок, которые начали действовать в районе Севастополя. Действия итальянских торпедных катеров и карликовых подводных лодок не дали существенных результатов ни в мае - июле 1942 г., ни в последующее время.
В марте 1943 г. катера и их личный состав на той же автотяге вернулись в Италию, получив, по словам своего командира Ленца, главным образом опыт добывания кукурузы с колхозных полей и охоты за зайцами, которой они занимались при стоянке в Мариуполе {339}. Впрочем, в своих реляциях [370] они доносили об успешных атаках, в результате которых якобы уничтожили несколько советских транспортов и подводных лодок {340}.
Весной 1942 г. начали действовать немецкие торпедные катера, базировавшиеся на Ак-Мечеть. Однако каких-либо значительных результатов кроме постановки минных банок на подходах к Севастополю они не достигли.
Заслуживают внимания действия сил Черноморского флота по обеспечению коммуникации Новороссийск - Камыш-Бурун в январе - мае 1942 г. Задача наращивания сил и снабжения войск Крымского фронта, образовавшегося в результате Керченско-Феодосийской операции, требовала большого напряжения боевых кораблей и транспортных средств Черноморского флота, выполнявших одновременно перевозки в Севастополь. В течение более четырех месяцев 1942 г. на коммуникации Новороссийск - Камыш-Бурун боевые корабли и транспортные средства Черноморского флота перевезли 509700 человек и 381600 т различных грузов.
Защита морских сообщений вдоль Черноморского побережья Кавказа по мере развития боевых событий в период обороны Севастополя и особенно после его оставления приобрела исключительное значение не только для перевозки нефтепродуктов и других грузов, но и для войсковых перевозок, необходимых для маневра силами и для снабжения войск фронта. Главную опасность на них представляла немецкая бомбардировочная и торпедоносная авиация, базировавшаяся на аэродромы Крыма и Кубани, находившиеся в 250-120 милях от середины трассы Новороссийск - Батуми. Такое базирование позволяло вражеской авиации появляться примерно через час-полтора над объектом, обнаруженным в море разведкой.
Другой опасностью являлись немецкие торпедные катера, которые базировались сначала на Феодосию, а затем на Анапу. В течение Месяцев, наиболее благоприятных в отношении погоды, немецкие торпедные катера, учитывая среднюю продолжительность темного времени, могли действовать в радиусе свыше 100 миль от этих баз, т. е. на участке трассы от Новороссийска до Лазаревской.
Наконец, большие глубины на трассе создавали благоприятные условия для действий подводных лодок. Однако до сентября 1942 г. противник ограничивался редкими и безрезультатными выходами румынской подводной лодки «Дельфинул». Поздней осенью 1942 г. две немецкие подводные лодки, перевезенные в Черное море водным путем и по суше, [371] сделали четыре выхода, но успеха не имели. К концу лета 1942 г. на Черном море осталось пять итальянских карликовых лодок, но они практического значения в боевых действиях не имели {341}.
Защита морской коммуникации вдоль Кавказского побережья в 1942-1943 гг. осуществлялась в системе повседневной боевой деятельности флота. Она выражалась в дообору-довании районов военно-морских баз, организации корабельных дозоров и мероприятий по всем видам обороны в границах баз, а также в организации конвойной службы.
Мероприятия по дооборудованию районов прежде всего заключались в дополнительной постановке минных заграждений, в установке на слабо защищенных участках береговых и зенитных батарей. Заслуживает внимания быстрота насыщения огневой системы западного побережья Кавказа, которой в начале войны не было вовсе {342}. Вместе с этим в спешном порядке было произведено дооборудование аэродромной сети, имевшей до этого чрезвычайно ограниченный характер.