В июле система конвоев была введена в Баренцевом, а в августе и в Белом море, но только для войсковых перевозок. Конвои при народнохозяйственных перевозках организовывалось лишь в некоторых неконтролируемых и неохраняемых нашими силами районах. В 1941 г. в составе конвоев, организованных Беломорской флотилией, совершили движение от 15 до 50% транспортных средств, осуществлявших перевозки, а в конвоях, созданных штабом Северного флота, - 44%. В большинстве случаев конвои 1941 г. состояли из одного-двух транспортов, охранявшихся одним-двумя сторожевыми кораблями и тральщиками. В Арктике, а иногда на трассе Мурманск - Архангельск формировались конвои, в состав которых входило четыре - восемь транспортов. В 1942 г. количество транспортных средств, совершавших переходы в составе конвоев на внутренних морских сообщениях, приближалось к 100% их общего числа. В 1943-1944 гг. система конвоев распространялась на Карское море, а в 1945 г. и на Варангер-фьорд.
Применялись три формы организации движения конвоев: частичное обеспечение транспортных средств силами охранения и прикрытия на наиболее опасных участках маршрута их движения; движение конвоев по этапам, т. е. от одной военно-морской базы (опорного пункта) до другой, с соответствующей сменой охранения, а при необходимости и отстаивания [337] в базе для выжидания благоприятной обстановки; движение сквозных конвоев.
Наибольшая трудность в организации конвоев в течение 1941-1942 гг. состояла в недостатке сил охранения. В 1941 г. Северный флот провел по внутренним морским коммуникациям 146 конвоев, насчитывавших в общей сложности 375 транспортных судов и 149 кораблей охранения. Таким образом, на каждое транспортное судно приходилось 0,4 корабля охранения. Само собой разумеется, что при длине кильватерной колонны транспортов (хотя бы двух-трех) 4-5 каб. или ширине их строя около 3-4 каб. одного или двух кораблей охранения было явно недостаточно. По существу, такое охранение имело больше психологическое значение, чем тактическое. В 1942 г. это соотношение увеличилось до 0,8, а в 1943 г. достигло более или менее удовлетворительной величины 1,6. Наконец, в 1944 г. оно возросло почти до 2, в 1945 г. - до 3 {307}. Увеличение на Северном флоте количества кораблей охранения позволило организовывать круговое походное охранение - сначала ближнее, а затем и дальнее. Кроме того, появилась возможность включать в состав конвоев поисково-ударные группы, а при необходимости и тральщики для непосредственной тральной разведки впереди по курсу конвоя. Рост числа кораблей охранения и увеличившиеся возможности авиации Северного флота позволили с 1943 г. перейти в основном к сквозному движению конвоев, за исключением восточной части театра, где до конца войны продолжалось частичное конвоирование.
Как уже отмечалось, обеспечение движения кораблей и судов по внутренним морским коммуникациям проводилось обычно в системе повседневной деятельности флота, но в ряде случаев проводка особенно важных конвоев вызывала необходимость проведения специальных частных операций. Так, в октябре - ноябре 1943 г. была проведена операция по обеспечению перехода двух больших ледоколов из Тикси в Белое море, а в октябре - ноябре 1944 г. - по выводу из Арктики четырех ледоколов.
Последовательное совершенствование форм и способов действий сил Северного флота по обеспечению внутренних морских сообщений способствовало успешному выполнению этой задачи с относительно небольшими потерями. Из числа [338] потерянных транспортов 11 погибло при движении в конвоях, что составило 0,43% общего числа проведенных в них судов.
Начавшееся с августа 1941 г. движение союзных конвоев поставило перед Северным флотом новую, и при этом нелегкую задачу обеспечения внешних коммуникаций в пределах от меридиана 20° в. д. до Архангельска включительно.
Не останавливаясь на действиях бывших союзников, связанных с организацией и движением их конвоев на Севере, рассмотрим лишь меры, принятые Северным флотом по обеспечению движения этих конвоев в пределах его операционной зоны. Прежде всего возникла необходимость в активизации воздушной разведки перед приходом конвоя и усилении всех видов обороны. Воздушная разведка велась как с целью выявления сил противника, базировавшихся на северо-западное и северное побережье Норвегии, так и их действий в море до о. Медвежий включительно. Кроме того, воздушная разведка обеспечивала получение необходимых для организации движения конвоев данных о погоде и границе льда.
Вследствие прекращения движения по Кировской железной дороге портами разгрузки союзных конвоев до постройки обходной ветки со станции Обозерская служили Архангельск и Северодвинск, и только в январе 1942 г. портом разгрузки стал Мурманск.
Перед приходом первого союзного конвоя Северный флот организовал поиск подводных лодок и плавающих мин на подходах к Кольскому заливу и горлу Белого моря, а также траление фарватеров в этих районах. В дальнейшем перед приходом каждого союзного конвоя в советские порты и при выходе их в обратный путь усиливалась воздушная разведка и производились предварительный поиск подводных лодок противника на подходах к Кольскому заливу и к горлу Белого моря, непосредственный поиск подводных лодок в полосе движения конвоя в районе, удаленном на 80-120 миль от Кольского залива, усиление походного охранения транспортов одним - тремя эскадренными миноносцами Северного флота, встречавшими конвой на расстоянии около 200 миль от Кольского залива (начиная с февраля 1942 г.), контрольное траление фарватеров и поиск плавающих мин, приведение в готовность береговой артиллерии на побережье Кольского залива, Новой Земли и горла Белого моря. Кроме того, у входа в Кольский залив развертывались резервные корабли охранения и спасательные суда для обеспечения отстававших транспортов и помощи им.
Начиная с марта 1942 г. обеспечение безопасности плавания союзных конвоев планировалось как операция, развертывавшаяся в западной части Баренцева моря и в Белом море. Новым в организации таких операций было заблаговременное [339] развертывание подводных лодок с задачей перехвата надводных сил противника при их попытке наступления на конвой и упреждающие удары авиации по вражеским аэродромам. Бомбардировочные удары по аэродромам противника производились систематически, но с началом операции по обеспечению проводки очередного союзного конвоя они предельно усиливались. В некоторых случаях для осуществления таких ударов привлекалась авиация Карельского фронта. Характерным для операций по обеспечению проводки союзных конвоев являлась организация взаимодействия не только между своими разнородными силами, но и стратегического и оперативного взаимодействия Северного флота с английским флотом, а в некоторых случаях и тактического взаимодействия (при включении эскадренных миноносцев и тральщиков в состав походного охранения конвоев и участии флотской истребительной авиации в их воздушном прикрытии).
Встреча союзных конвоев с кораблями Северною флота осуществлялась в точке, расположенной примерно в 200 милях от Кольского залива, где советские корабли принимали группу и проводили ее до кромки льда в Белом море. Для этой цели обычно использовалось от 3 до 8 эскадренных миноносцев и 5-10 больших охотников. Иногда в районе Иоканьгской военно-морской базы охранение усиливалось.
Как известно, противник в 1941 г. почти не оказывал противодействия союзным конвоям, за исключением случая 20 декабря, когда немецкая авиация атаковала конвой на подходах к о. Кильдин. С марта 1942 г. началось систематическое противодействие союзным конвоям - главным образом подводными лодками и авиацией, а в некоторых случаях и эскадренными миноносцами, приближавшимися к конвоям обычно в условиях пониженной видимости. Так, например, 29 марта в 140 милях севернее Варде, три немецких эскадренных миноносца пытались прорваться к конвою, но были отогнаны огнем эскадренного миноносца «Сокрушительный» и английского крейсера «Тринидад», потопившими при этом один из неприятельских кораблей.
Нехватка у союзников кораблей охранения из-за возросшего на различных океанских и морских театрах числа конвоев заставила их увеличить количество транспортов в северных конвоях. Это повлекло за собой некоторое понижение соотношения числа транспортов и кораблей охранения, что больше всего сказалось на противовоздушной обороне, так как площадь строя охраняемых судов конвоя возросла примерно вдвое и тем самым плотность зенитного огня понизилась. В то же время действия немецкой авиации активизировались, возросло число последовательных ударов по обнаруженному конвою и массирование сил по мере приближения [340] конвоя к побережью. Так, 30 мая 1942 г. мурманская группа конвоя «PQ-16» на подходах к Кольскому заливу была атакована 75 немецкими самолетами, и только благодаря истребительной авиации Северного флота, отразившей атаки противника, конвой не потерял ни одного транспорта.
После перерыва в движении союзных конвоев, наступившего в результате разгрома конвоя «PQ-17», англичане включили в состав сил, обеспечивавших конвой «PQ-18», эскортный авианосец «Эвенжер», имевший 15 самолетов, крейсер ПВО «Сцилла», 16 эскадренных миноносцев, 2 подводные лодки и несколько транспортов, Усиление противовоздушной обороны конвоя сыграло положительную роль, однако наличие одного авианосца оказалось явно недостаточным. Массированный удар 30-40 немецких самолетов-торпедоносцев и бомбардировщиков англичане отразить не смогли, и 6 транспортов внешней колонны было потоплено. Англичане объяснили это тем, что якобы в момент удара самолеты авианосца вели разведку {308}. На самом же деле при наличии одного авианосца самолеты прежде всего должны были прикрывать его самого. Последующие удары немецкой авиации в районе мыса Канин Нос, продолжавшиеся 18 сентября в течение 2 часов 25 минут, оказались менее успешными, несмотря на то, что к этому времени авианосец и крейсер ПВО ушли от «PQ-18» для прикрытия конвоя, возвращавшегося на запад. Хотя на конвой почти одновременно нападали несколько подводных лодок и 60 самолетов-торпедоносцев и бомбардировщиков, в бою у мыса Канин Нос был потоплен лишь один транспорт, а немецкая авиация потеряла 15 самолетов {309}. При отражении неприятельских воздушных атак в этом бою успешно действовали эскадренные миноносцы Северного флота, что признают и наши бывшие союзники {310}.
Активизация противодействия немецкой авиации, казалось бы, требовала усиления непосредственной противовоздушной обороны конвоев в зоне, где не могла действовать истребительная авиация Северного флота, и прежде всего включения в их состав не одного, а двух авианосцев. Однако англичане предпочли более простое решение - они устроили новый перерыв в движении конвоев на Север, который в 1942 г. продолжался три, а в 1943 г. восемь месяцев. Количество авианосцев в составе конвоев англичане увеличили
лишь [341] в 1944 г., когда действия немецкой авиации значительно ослабли.
Перерывы в движении северных союзных конвоев британское адмиралтейство объясняло рядом причин, в частности трудностями обеспечения их безопасности от подводных лодок и авиации противника в период круглосуточного светлого времени, большой потребностью в кораблях охранения на Средиземном море, разгромом конвоя «PQ-17», потерями в атлантических конвоях и в конвое «PQ-18». На самом деле все это было лишь поводом. Истинной причиной перерыва в движении северных конвоев являлось стремление союзников сократить доставку в СССР необходимых средств и грузов и тем затруднить боевые действия Советской Армии, успехи которой нарастали с каждым днем.
После возобновления движения союзных конвоев предварительное обеспечение их силами Северного флота осуществлялось по-прежнему. Непосредственное обеспечение состояло в усилении их охранения эскадренными миноносцами, в прикрытии конвоев с воздуха истребительной авиацией в 250-100 милях от берега и в полном походном охранении Беломорской группы конвоя. Разгрузку транспортов в Мурманске и Архангельске прикрывала авиация Северного флота. Условия видимости и ледовой обстановки на театре (удаленность границы льда от побережья) обусловливали сезонность противодействия противника. В полярные сумерки действовали преимущественно немецкие подводные лодки, в светлые периоды - авиация. Это в свою очередь определяло меры предварительного и непосредственного обеспечения конвоев, принимавшиеся Северным флотом.
Для непосредственного обеспечения прибывавших на Север и уходивших союзных конвоев корабли Северного флота в 1941 г. произвели соответственно 58 и 34, в 1942 г. - 191 и 126, в 1943 г. - 102 и 53, в 1944 г. - 137 и 53, в 1945 г. - 60 и 24 выхода.
Перерыв в движении союзных конвоев летом и осенью 1942 г., т. е. в период наиболее тяжелых боев на советско-германском фронте, вызвал необходимость прибегнуть к движению на внешней морской коммуникации одиночных транспортов без охранения. Само собой разумеется, такая форма судоходства была рискованной, так как обеспечивать безопасность плавания транспортов можно было лишь частично, встречая и выводя их эскадренными миноносцами и тральщиками. В известной мере она обеспечивалась и подводными лодками Северного флота, развернутыми в 250 милях к северу от мыса Нордкап. Наиболее эффективной, но вместе с тем пассивной мерой обеспечения переходов одиночных транспортов являлась скрытность их выхода и движения. [342] Последнее достигалось целесообразным выбором маршрута перехода. Из 40 транспортов (27 советских) погибло 10 (6 союзных и 4 советских), т. е. 25%, тогда как за все время движения союзных конвоев на Север было потеряно около 8% транспортов, а в обратных конвоях - 4%. Из общего числа погибших из состава конвоев транспортов в пределах операционной зоны Северного флота погибло относительно немного, и то преимущественно из состава конвоя «PQ-17», брошенного англичанами.
Напряженные действия Северного флота по защите своих морских коммуникаций в годы Великой Отечественной войны не нуждаются в доказательствах их успешности.
Масштабы театра, особенности выполнения задачи обеспечения безопасности движения кораблей и конвоев на каждой из трасс внутренних морских коммуникаций и переходов союзных конвоев, наконец, разнообразный характер противодействия врага, в том числе и его крупными надводными кораблями, дали Северному флоту очень большой опыт, который имел значительную ценность вследствие своей новизны.
Последовательное увеличение состава сил Северного флота, особенно его авиации и маневренных сил противолодочной обороны, а также появление несколько раньше, чем на других флотах, новых боевых и технических средств (радиолокации, некоторых средств гидроакустического наблюдения, быстроходных неконтактных тралов и т. п.) благоприятствовали быстрому развитию противолодочной и противовоздушной обороны как в масштабе театра или его отдельных районов, так и на переходе морем. Развитию способов противолодочной обороны способствовал также удельный вес подводных лодок противника в действиях на наших морских коммуникациях и применение им новейших средств («шнорхелей», электрических и акустических торпед). Все это заставляло искать и находить новые способы действий, обеспечивавшие успех борьбы.
Возможность противодействия конвоям на переходе их морем со стороны авиации, подводных лодок и надводных кораблей противника вызывала на Северном флоте раньше, чем на других действующих флотах, необходимость универсализации походного охранения и комбинированных походных ордеров, появившихся во втором периоде войны.
Новым в защите своих коммуникаций являлось выдвижение подводных лодок на угрожаемые направления для прикрытия конвоев от крупных надводных кораблей противника. Наконец, если не новым, то во всяком случае более ранним, чем на других флотах, явились массированные удары авиации Северного флота по неприятельским аэродромам [343] с целью подавления воздушных сил, способных помешать движению советских и союзных конвоев.
Для Краснознаменного Балтийского флота обеспечение безопасности своих морских коммуникаций всегда являлось одной из основных задач, определенных еще в предвоенный период. Быстро возросшая глубина системы базирования вследствие расширения операционной зоны флота в 1939-1940 гг., а вместе с нею возросшая протяженность трасс морских коммуникаций и увеличение числа направлений требовали не только решения новых оперативно-тактических, организационных и материально-технических вопросов, связанных с защитой коммуникаций, но и значительно большего количества сил обеспечения.
Из- за того, что большинство морских коммуникаций на Балтике, по существу, были прибрежными, основную опасность на них представляли мины заграждения, авиация и торпедные катера противника. Возможность использования прибрежных морских трасс в течение всей войны находилась в прямой зависимости от обстановки, складывавшейся на приморских участках сухопутного фронта. Быстрое ухудшение ее в начальный период войны сократило в середине июля протяженность прибрежных морских коммуникаций на 250 миль, т. е. наполовину, а к началу сентября -более чем на 400 миль.
По мере усложнения обстановки предварительное обеспечение движения кораблей и транспортов на коммуникациях становилось малоэффективным, а затем и вовсе невозможным. Появилась необходимость надежного непосредственного обеспечения движения кораблей и судов на прибрежных трассах, построенного не только на принципе скрытности, но и на принципе силы.
Задачи обеспечения безопасности движения своих кораблей и судов на прибрежных коммуникациях в большинстве случаев решались в рамках повседневной деятельности флота и входившей в его состав Ладожской военной флотилии. Однако, как это уже было сказано в начале главы, особая значимость некоторых перевозок требовала организации частных операций для их прикрытия.
Как известно, с началом военных действий плавание советских судов по трассам, проходившим через Балтийское море, прекратилось, продолжалось плавание на прибрежных трассах от Лиепаи до Кронштадта.