Разведка , входившая в систему повседневной боевой деятельности, на всех морских театрах осуществлялась главным образом воздушными силами флотов. В отдельных, относительно редких, случаях для ведения такой разведки использовались подводные лодки, а еще реже надводные корабли. [386]
Широко применялись средства специальных видов разведки (минной, противолодочной, артиллерийской) и высадка разведывательных групп.
По предвоенным взглядам, основным методом воздушной разведки противника в море считался поиск и наблюдение за обнаруженным неприятельским объектом, а также визуальное наблюдение и перспективная аэрофотосъемка военно-морских баз и портов.
В первые же месяцы войны вскрылись серьезные недостатки как в средствах воздушной разведки, так и в организации ее ведения и, наконец, в подготовке экипажей разведывательных самолетов. Стало очевидным подлинное значение скорости, скороподъемности, маневренности и оперативного радиуса действия самолетов-разведчиков, выполнявших свои задачи в условиях активного противодействия врага. В равной мере это относилось и к требованию достоверности разведки, своевременному получению добытых ею данных и точности места обнаруженных в море кораблей противника.
Существовавшие в последние предвоенные годы теоретические взгляды на ведение воздушной разведки, по сути дела, предвосхищали некоторые выводы из опыта, полученного в начальный период войны. Новым этот опыт оказывался для тех, кто недостаточно внимательно изучал уставы и наставления. Так, например, скрытность разведки считалась одним из основных ее требований; достижение скрытности лучше всего обеспечивалось одиночными скоростными самолетами, использующими в полете маскирующие условия обстановки. Наряду с этим считалось, что воздушная разведка должна обладать достаточной пробивной способностью для преодоления силой противодействия неприятеля {352}.
Одним из существенных недостатков в подготовке экипажей разведывательных самолетов являлось слабое знание силуэтов боевых кораблей противника и большие ошибки в определении места обнаруженных в море объектов. Последний недостаток до появления более совершенных средств навигационного обеспечения был общим для авиации всех советских военно-морских флотов.
Недостатки в организации воздушной разведки обусловили появление в начале войны специальных указаний высшего военно-морского руководства. В результате реализации их многие недостатки были постепенно устранены.
В ходе войны способы ведения воздушной разведки, вы-лолнявшейся в системе повседневной боевой деятельности, [387] непрерывно совершенствовались. Поступившая на вооружение новая боевая техника обеспечила достижение скрытности и внезапности воздушной разведки, в особенности военно-морских баз, портов и аэродромов противника. Специальные самолеты-разведчики во время войны не создавались, но для этой цели широко использовались скоростные самолеты новых типов, в частности самолеты Як-9, что значительно расширило возможности проведения воздушной разведки на принципе силы.
Опыт Великой Отечественной войны показал, что наиболее существенное влияние на развитие форм и способов всех видов разведки, в том числе и разведки, осуществлявшейся повседневно, оказывали рост скорости, оперативного радиуса действий и потолка самолетов, выполнявших разведывательные задачи, быстрое совершенствование технических средств наблюдения, особенно радиолокации, значительные достижения в организации и технике связи.
Увеличение скорости и оперативного радиуса действий самолетов, выполнявших разведывательные задачи, благоприятствовало возрастанию глубины разведки и расширению охватываемой ею площади. Это особенно положительно сказалось на наиболее просторном Северном морском театре. Рост скорости и потолка самолетов-разведчиков в значительной мере затруднял противнику борьбу с ними. Так, например, самолеты авиации Черноморского флота, осуществлявшие разведывательные полеты у побережья Румынии и Болгарии во втором и третьем периодах войны, вели наблюдение на высоте 6000-7000 м.
Использование самолетов-истребителей позволило значительно усилить разведку неприятельских военно-морских баз и аэродромов. Так, например, в течение четвертого года войны самолеты-истребители Краснознаменного Балтийского флота совершили для разведки военно-морских баз и портов противника 1195 самолето-вылетов, тогда как за первый год войны они сделали с этой целью только 176 самолето-вылетов.
Начиная со второго года войны стал быстро расти удельный вес аэрофоторазведки в интересах повседневной деятельности флота. Перед нею ставились задачи аэрофотографирования неприятельских военно-морских баз, портов и аэродромов, кораблей и транспортов в море, побережья и подходов к нему на наиболее важных в оперативном отношении участках театра, а также переднего края обороны противника.
В начале войны эти задачи обычно выполнялись недостаточно подготовленными экипажами самолетов-бомбардировщиков, выделенных для ведения воздушной разведки, что, конечно, сказывалось на качестве аэрофотодокументов (съемка при закрытых люках, вне площади объекта, без учета облачности и т. п.). В 1942 г. положение резко изменилось. В результате [388] накопления опыта экипажами самолетов и возрастания объема аэрофоторазведки повысилась и достоверность данных. Так, например, в результате аэрофоторазведки на Северном морском театре были установлены пункты базирования крупных немецких боевых кораблей, в частности линейных кораблей «Тирпиц» и «Шарнгорст» и др. Аэрофоторазведкой переднего края обороны и тылов немецко-фашистских вощж авиация Северного флота оказывала значительную помощь артиллерии 14-й армии и береговой артиллерии в уничтожении огневых точек и живой силы врага.
Увеличение удельного веса аэрофоторазведки достаточно убедительно подтверждают следующие цифры. Если в первый год войны на Краснознаменном Балтийском флоте аэрофоторазведка была произведена лишь в 242, то на втором году - в 2302, а на последнем - в 3410 случаях, т. е. возросла соответственно в 10 и 14 раз. Слабым местом в аэрофоторазведке продолжала оставаться невозможность осуществления ее ночью, так как фотоавиационных бомб у флотской авиации не было. Темное время суток вообще не благоприятствовало воздушной разведке в целом.
С ростом скорости самолетов и увеличением быстроты передачи ими донесений о противнике сократилось время между моментом постановки разведывательной задачи и первым донесением разведчика. Все это вместе с широким использованием аэрофотосъемки обеспечило быстрое получение разведывательных данных документального характера. Так, одновременная воздушная разведка с аэрофотографированием баз и портов на румынском и болгарском побережье, произведенная 11-12 июля 1944 г., дала возможность получить наиболее полные сведения о составе и дислокации военно-морских сил противника.
Трудностью в течение всей войны являлось отсутствие связи самолетов, выполнявших воздушную разведку, с подводными лодками, находившимися в море. В конце войны эта трудность на Северном флоте была в некоторой мере уменьшена, но все же не устранена вовсе. Впрочем, эту трудность испытывал не только Военно-Морской Флот СССР, но и флоты наших бывших союзников и врагов.
Роль подводных лодок в повседневной разведывательной деятельности заключалась главным образом в передаче ими донесений о движении противника в районах, в которых они находились, или в высадках разведывательных групп.
Надводные корабли преимущественно использовались для выполнения задач специальной разведки (артиллерийской, тральной, противолодочной) и для высадки разведывательных групп.
Радиоразведка, имевшая большое значение в системе повседневной боевой деятельности флотов, давала много ценных [389] сведений о противнике и неоднократно предупреждала о подготовке его к тем или иным действиям.
Развитие средств всех видов маскировки потребовало от сил, выполнявших разведывательные задачи, по втор» ости наблюдения, применения различных технических средств, обеспечивавших возможность дублирования, а также применения способов, позволявших в данных условиях вскрыть наиболее характерные демаскирующие признаки разведываемого объекта.
Достаточно непрерывная и надежная разведка, выполнявшаяся в системе повседневной боевой деятельности, помогала командованию реально оценить обстановку и способствовала правильному выбору объектов и направленности действий. Значительным достижением разведки было почти полное исключение внезапности более или менее крупных действий, предпринимавшихся противником во втором и третьем периодах войны.
Дозорная служба , являвшаяся одним из видов повседневной боевой деятельности, претерпела за время Великой Отечественной войны, пожалуй, наибольшие изменения. Этому главным образом способствовали увеличение удельного веса авиации во всех видах военных действий на море и развитие технических средств наблюдения.
Опыт первого периода второй мировой войны показал архаичность прежней системы дальних корабельных дозоров, которые в светлое время суток становились легкой добычей авиации и подводных лодок. Поэтому во время Великой Отечественной войны дальние корабельные дозоры почти не выдвигались. Некоторым исключением явилась попытка выдвижения в начале войны в качестве дальних дозоров отдельных подводных лодок на Черноморском театре, от которой вскоре отказались, а также организация дальних корабельных дозоров на Балтике - в устье Финского залива и в Ирбенском проливе. По мере завершения оборонительных минных постановок в Финском и Рижском заливах дальние дозоры были сняты.
Угроза со стороны авиации противника была вполне реальной и для базовых (ближних) корабельных дозоров. Однако недостаточное внимание к развитию технических средств наблюдения в довоенный период вынуждало на всем протяжении Великой Отечественной войны выдвигать на всех театрах базовые корабельные дозоры, используя для этой цели главным образом сторожевые катера. На ограниченных по размерам театрах или в тесных районах выдвижение таких дозоров оправдывалось военно-географическими условиями. В более просторных районах, особенно иа Северном морском театре, большинство функций корабельных дозоров могла выполнять периодическая воздушная разведка, [390] обеспечивавшая в светлое время суток просмотр пространства на глубину, исключавшую внезапное появление надводных сил противника в перерывах между вылетами самолетов-разведчиков. На Северном флоте по мере усиления его авиации перешли именно к такому способу наблюдения в период полярного дня. Однако периодическая воздушная разведка при большом промежутке темного времени суток и при незначительном удалении передовых баз противника не могла даже к концу войны исключить внезапность появления неприятельских надводных сил. Кроме того, как в светлое, так и в темное время суток существовала опасность со стороны подводных лодок противника, систематические поиски которых вызывали необходимость непрерывного наблюдения за ними на определенных рубежах, т. е. выдвижения специального противолодочного дозора.
Появление радиолокации и более совершенных гидроакустических приборов несколько расширило возможность наблюдения для дозорных кораблей, но все же дальность действия этих средств даже в конце войны оставалась ограниченной. Поэтому потребность в выдвижении в темное время суток базовых корабельных дозоров, правда с гораздо меньшим числом кораблей на линии дозора, продолжала оставаться. Опыт войны давал основание считать, что в ближайшее время сторожевое охранение в прибрежном районе окончательно примет форму радиолокационного дозора, в котором в наибольшей мере будут применяться стационарные технические средства наблюдения. Сохранявшаяся до конца войны угроза дозорным кораблям со стороны авиации и подводных лодок (противника настойчиво выдвигала проблему замены их самолетами, обладающими средствами радиолокации и поиска подводных лодок. Такие самолеты в конце войны появились.
Оборона на театре , входившая в систему повседневной деятельности флотов, также претерпела во время войны значительные изменения. Наибольшее развитие получила противовоздушная и противоминная оборона.
Формы боевого использования сил противовоздушной обороны в начале войны выражались в концентрации всех огневых средств ПВО для обороны военно-морских баз и важных объектов; в прикрытии последних с воздуха истребительной авиацией, которой, как основному средству борьбы с неприятельскими самолетами, предоставлялась неограниченная инициатива в выборе целей, места и времени атак; в поддержании сил и средств ПВО в постоянной боевой готовности.
Опыт вскоре показал, что взаимодействие м/ежду зенитной артиллерией и истребительной авиацией осуществлялось без реального учета их фактических возможностей. Зенитная [392] артиллерия, опасаясь поражения своих истребителей, не всегда использовала огневую мощь, хотя численность истребителей прикрытия в начальный период войны и тактико-технические данные их ясно говорили, что противодействие истребительной авиации далеко не всегда могло оказаться эффективным. Вместе с тем выявилось количественное и качественное отставание корабельной и береговой зенитной артиллерии (в особенности остро ощущалось недостаточное количество автоматических пушек и крупнокалиберных пулеметов) и технических средств наблюдения за самолетами. Нужно заметить, что подобное отставание было присуще не только Советскому Военно-Морскому Флоту, но и флотам всех других воевавших государств.
Зенитная артиллерия, особенно корабельная, не всегда могла самостоятельно справиться с отражением массированных ударов авиации. Быстрое развитие авиации требовало от зенитной артиллерии дальнейшего увеличения досягаемости ее снарядов, уменьшения времени их полета до цели, более совершенных методов управления зенитным.огнем. В отставании противовоздушной обороны от авиации в начале войны сказывалась определенная закономерность, выражавшаяся в запаздывании развития средств обороны от средств нападения.
Опыт войны показывал необходимость всемерного увеличения вероятности попадания в воздушные цели в любых условиях видимости и тем самым устранения возникшего противоречия между возможностями обнаружения этих целей и слежения за ними и возможностями поражения их.