Воздушной разведке была поставлена задача вскрыть характер боевых действий авиации, надводных сил и подводных лодок противника {343}. Много внимания обращалось на организацию наблюдения, в особенности за подводными лодками. Это объясняется преувеличенной оценкой в 1942 г. подводной опасности, основанной на недостоверных сведениях разведки о наличии немецких подводных лодок на театре и неоднократном ложном обнаружении перископов и шумов. Ближние дозоры перед базами несли тральщики, в том числе и катерные, сторожевые и торпедные катера, оснащенные средствами гидроакустического наблюдения.
В период напряженной борьбы за Кавказ (август - сентябрь 1942 г.) авиация противника проявляла очень большую активность, в особенности против Новороссийска и Туапсе. На прибрежной трассе против конвоев и боевых кораблей гитлеровцы использовали бомбардировочную и торпедоносную авиацию.
Противовоздушная оборона пунктов погрузки-разгрузки обеспечивалась патрулированием истребителей и нахождением их в дежурстве на аэродромах в готовности к немедленному вылету. Малочисленность истребительной авиации затрудняла систематическое патрулирование, так как оно было связано с перенапряжением экипажей. В сентябре 1942 г. для прикрытия движения судов на кавказской коммуникации и [372] прикрытия баз имелся всего 21 исправный самолет-истребитель {344}. В 1943 г. в связи с поступлением на вооружение новых скоростных истребителей, более совершенных радиотехнических средств наблюдения и благодаря накоплению организационного опыта взаимодействия зенитной артиллерии с истребительной авиацией эффективность противовоздушной обороны значительно возросла {345}.
Противокатерная оборона районов заключалась в организации предварительных поисков торпедных катеров противника авиацией, торпедными и сторожевыми катерами. Для уничтожения обнаруженных торпедных катеров вызывались ударные группы штурмовой авиации, дежурившие на аэродромах.
Противолодочная оборона районов, которой придавали большое значение даже летом 1942 г., когда подводные лодки противника являлись лишь потенциальной угрозой, заключалась в поисках их катерами и авиацией, в несении дозоров, наблюдении за подводными лодками с береговых постов, в постановке боковых и сетевых заграждений. Участок прибрежной трассы от Анапы до Батуми был разделен на пять зон поиска шириной 15-20 миль. Каждая из этих зон просматривалась два раза в сутки. Поиск производился главным образом самолетами, имевшими по две противолодочные бомбы (ПЛАБ-100). На ближайших аэродромах находились в десятиминутной готовности группы самолетов-штурмовиков типа Ил-2 и скоростные истребители типа ЛаГГ-3 и Як-3.
Противоминная оборона районов сводилась к организации противоминного наблюдения, к тралению фарватеров контактными и неконтактными тралами (электромагнитным баржевым тралом) и к размагничиванию кораблей и судов. Недостаток в тральщиках и отсутствие быстроходных неконтактных тралов препятствовали надежной организации противоминной обороны районов военно-морских баз. Иногда необходимость вынуждала прибегать к достаточно рискованным способам действий, вроде движения быстроходных катеров в подозрительных в отношении мин участках на максимальной скорости для вызова взрыва магнитно-акустических мин за кормой. Однако противник, рассчитывая на захват советских баз с берега в 1942 г., почти не ставил мин на прибрежной трассе. В 1943 г. его минные действия, за исключением заграждений в районе Керченского пролива, ограничились постановкой в феврале - сентябре в районе Мысхако, Геленджик около 285 мин.
Движение конвоев и боевых кораблей на трассе вдоль побережья Кавказа в течение 1942-1943 гг. проводилось [373] бесперебойно даже в периоды наиболее активных действий авиации противника во второй половине 1942 г. Серьезная трудность при организации конвоев по-прежнему заключалась в очень малом количестве боевых кораблей и катеров, которые могли быть использованы для непосредственного обеспечения транспортов. В июле 1942 г., например, флот мог выделить для этого 3 эскадренных миноносца, до 6 тральщиков, 2 сторожевых корабля и около 20 сторожевых катеров {346}. По данной причине для походного охранения конвоя, в который входило 2 транспорта, приходилось ограничиваться 4-5 кораблями и катерами.
Расчет показывал, что при минимальной длине строя транспортов 3 каб. и протяженности линии кругового охранения порядка 50 каб. плотность огня зенитной обороны, равно как и плотность наблюдения за подводными лодками, оказывалась недостаточной. Одним из вариантов, уменьшавших трудности, связанные с недостатком кораблей охранения, являлось движение конвоев под берегом, что позволяло иметь полукруговой походный ордер. Это было особенно целесообразно на тех участках, где можно было рассчитывать на огонь береговых зенитных батарей. При планировании переходов движение рассчитывалось так, чтобы участки, на которых была наиболее вероятна встреча с неприятельской авиацией, проходились в темное время суток.
Опасность ударов с воздуха и связанный с нею риск потерь транспортов заставили во второй половине 1942 г. и в 1943 г. осуществлять на них перевозки только до Туапсе, производить там перегрузку на малые транспортные суда и доставлять далее грузы в Джубгу и Геленджик.
О степени напряженности перевозок морем вдоль Кавказского побережья в 1942 г. можно судить по следующим цифрам. За период обороны Кавказа по этой трассе прошло свыше 1800 транспортов, около 2700 малых судов, буксиров и барж. Для их охранения корабли и катера произвели в общей сложности почти 3 тыс. выходов, а для прикрытия конвоев с воздуха истребительная авиация сделала свыше 2 тыс. самолето-вылетов.
Учитывая весьма ограниченное количество транспортов и малых судов, пригодных для перевозок морем, а также незначительное количество кораблей и катеров охранения и самолетов-истребителей, такое напряжение оказывалось почти предельным.
В перевозках по кавказской прибрежной трассе войск, их боевых и технических средств и грузов снабжения в 1942 г. крупную роль сыграли корабли эскадры, которые с июля по декабрь перевезли 47848 бойцов и офицеров, много оружия [374] и около 1 тыс. т войсковых грузов. Заслуживают особого внимания спешные перевозки 8, 9 и 10-й гвардейских стрелковых бригад, выполненные в октябре крейсерами «Красный Крым», «Красный Кавказ», лидером «Харьков», эскадренными миноносцами «Сообразительный» и «Беспощадный». 22 октября около полуночи немецкие торпедные катера, заняв позицию в темной части горизонта, пытались атаковать один из крейсеров и лидер «Харьков», но все восемь выпущенных торпед либо взорвались, попав в волнолом, либо выскочили на берег. Всего в 1942 г. на кавказской прибрежной коммуникации было потеряно шесть малых транспортов, несколько буксиров, сейнеров и катеров.
Постепенное усиление авиации Черноморского флота и вместе с тем ослабление немецкой авиации значительно изменили обстановку на кавказской прибрежной трассе, уменьшив опасность ударов с воздуха еще в ноябре - декабре 1942 г. Наконец, переход превосходства в воздухе к авиации Черноморского флота в 1943 г. еще более уменьшил эту угрозу, но, конечно, не исключил ее вовсе. В то же время в конце 1942 г. возникла реальная опасность со стороны подводных лодок противника. В начале 1943 г. немецко-фашистское командование использовало для действий на этой коммуникации три, а с мая шесть подводных лодок.
В течение 1943 г. число немецких торпедных катеров значительно увеличилось, достигнув двадцати.
Подводные лодки противника действовали в основном в районе Сочи, Поти, т. е. там, где действия немецкой авиации и тем более торпедных катеров были сопряжены с риском перехвата, либо оказывались вовсе невозможными. В течение 1943 г. немецкие подводные лодки сделали 30 выходов общей продолжительностью 792 суток. Они производили бесперископные атаки, применяя бесследные электроторпеды. В некоторых, правда редких, случаях ими использовалась артиллерия.
Немецкие торпедные катера действовали в 1943 г. на участке коммуникаций от Мысхако до Сочи, совершив 88 выходов в составе групп из 4-6 катеров. В отдельных случаях они предпринимали попытки совместных действий со своей авиацией, использовавшей осветительные авиабомбы; кроме того, произвели 3 минные постановки на прибрежной трассе {347}.
Движение на прибрежной коммуникации по-прежнему производилось в системе малых конвоев. В некоторых случаях для обеспечения конвоев использовались торпедные катера, иногда даже катера типа «КМ». Охранение, целеустремленное главным образом на борьбу с подводными лодками, обычно [375] располагалось по принципу круговой обороны, но недостаточное количество кораблей и катеров зачастую не позволяло достигнуть необходимой плотности наблюдения. Выходы из баз и входы конвоев в пункты назначения обеспечивались непосредственным поиском подводных лодок, осуществлявшимся поисково-ударными группами соответствующих баз.
Мероприятия по предварительному и непосредственному обеспечению движения кораблей и судов по трассе вдоль Кавказского побережья в 1943 г., ставшие более эффективными благодаря достижению превосходства авиации Черноморского флота в воздухе и накопленному за время войны опыту, в значительной мере способствовали сокращению потерь, Ни подводным лодкам, ни авиации противника не удалось уничтожить, за исключением танкера «Эмба», ни одного, даже малого, транспорта. Погибли лишь несколько шхун, сейнеров и других малых транспортных единиц. К сожалению, в 1944 г, подводным лодкам удалось уничтожить два транспорта.
Торпедные катера противника на этой коммуникации в 1942-1943 гг. добились лишь единичных успехов, но в своих донесениях после каждого выхода сообщали о якобы потопленных транспортах, миноносцах и т. п. {348}.
Среди действий Черноморского флота по защите коммуникаций заслуживает безусловного внимания организация движения конвоев по трассе Геленджик - Мысхако, доставлявших с февраля по сентябрь 1943 г. пополнение и снабжение войскам на плацдарме в районе Станички, получившем название Малой земли. Гитлеровцы после неудавшихся попыток сбросить в море закрепившийся 4 февраля 1943 г. десант с апреля организовали блокаду подходов к Мысхако средствами своей сухопутной артиллерии, авиации и торпедных катеров. Движение на этой трассе конвоев, в состав которых входили малые транспортные средства (моторные шхуны, сейнеры, катера), основывалось на принципу скрытности и силы. Скрытность достигалась использованием темного времени суток и постановками дымовых завес. Обеспечение силой заключалось в борьбе береговой артиллерии Новороссийской военно-морской базы с сухопутной артиллерией противника. Использование темного времени суток не исключало полностью огневого противодействия средствами артиллерии и минометов противника, так как они имели возможность заблаговременной пристрелки пунктов разгрузки. Обычно вражеская артиллерия с подходом конвоя на рейд выгрузки открывала огонь на поражение короткими огневыми налетами, переходя затем к методическому обстрелу. Немецкая артиллерия подвергала также интенсивному обстрелу береговые батареи Новороссийской военно-морской базы, которые могли [376]
помешать ее стрельбе по рейду и пунктам разгрузки. Таким образом, возникла необходимость огневого противодействия с целью подавления немецкой артиллерии на время разгрузки и отхода конвоя с рейда {349}. Береговая артиллерия Новороссийской военно-морской базы достаточно успешно справлялась с такой задачей, и конвои имели очень малые потери от огня вражеской артиллерии. Противодействие торпедных катеров противника на переходе конвоев успешно нейтрализовалось сторожевыми и торпедными катерами походного охранения и прикрытия.
Наиболее характерная черта действий сил Черноморского флота по защите коммуникаций в 1944 г. - значительное усиление траления, вызванное необходимостью обеспечения безопасности движения кораблей и судов на подходах к Новороссийску, в Керченском проливе, вдоль побережья Крыма и в северо-западном районе Черного моря. Для этого потребовалось сформировать три бригады траления, каждой из которых поручалось устранение минной опасности в определенном районе. В первую очередь требовалось протралить фарватеры на важнейших направлениях. Траление в условиях противодействия авиации противника, которая хотя и менее активно, чем в предыдущие годы, но все же продолжала наносить удары, а также опасность со стороны вражеских подводных лодок, наконец, характер комбинированных минных заграждений и спешность выполнения задачи требовали поисков новых форм и способов действий тральщиков. В некоторых районах, в частности в Керченском проливе, противодействие врага вынуждало производить траление в темное время суток или широко использовать дымовые завесы при работах в светлое время.
Комбинированные минные заграждения, поставленные в некоторых районах театра и состоявшие из контактных и неконтактных якорных и донных мин, требовали последовательного траления фарватеров сначала катерными, а затем обычными контактными и неконтактными тралами. В отдельных случаях для уменьшения плотности заграждения или особой опасности от неконтактных мин производилось контрминное бомбометание глубинными бомбами.
Несмотря на значительную сложность траления фарватеров, необходимых для безопасного движения кораблей и судов Черноморского флота, эта задача, стоявшая перед бригадами траления, была в 1944 г. выполнена.
В результате смещения к востоку системы базирования, вызванного изменением обстановки на сухопутном фронте, перед Черноморским флотом возникли непредвиденные задачи, связанные с систематическими, притом спешными и [377] крупными по объему, войсковыми и грузовыми перевозками в осажденные военно-морские базы. Организация защиты своих морских коммуникаций резко осложнилась. В первую очередь это сказалось на возможности использования истребительной авиации для непосредственного прикрытия движения боевых кораблей и судов, а также при разгрузке-погрузке их в портах.
Главную угрозу движению кораблей, конвоев и одиночных судов на Черноморском театре в течение всей войны представляла немецкая авиация. Правда, степень этой угрозы с конца 1942 г. - начала 1943 г. по мере количественного и качественного усиления авиации Черноморского флота постепенно снижалась. Однако среди прочих родов сил, которые гитлеровцы и их союзники могли использовать в борьбе на морских коммуникациях, основной оставалась авиация.
Необходимо было считаться с такими видами опасности, как сухопутная артиллерия и мины. Сухопутная артиллерия представляла наибольшую угрозу в первом периоде войны, мины - во втором и последнем периодах, когда противник, решая вопрос о постановке их, уже не задумывался над тем, что его минные заграждения могут обернуться против него самого.
Со второй половины 1942 г. некоторую опасность стали представлять немецкие торпедные катера, значимость которых несколько возрастала в 1943 г. по мере увеличения их количества на театре. Наконец, появление поздней осенью 1942 г. на Черном море немецких подводных лодок потенциально создавало серьезную угрозу безопасности морских коммуникаций. Приходилось считаться и с наличием итальянских торпедных катеров и карликовых подводных лодок, но их фактическая роль в борьбе против советского судоходства оказалась ничтожной.
Крайне ограниченные в первом периоде войны возможности использования истребительной авиации для обеспечения безопасности движения кораблей и конвоев заставили командование Черноморского флота положить в основу организации походных порядков самообеспечение от ударов с воздуха. Походные ордера конвоев строились так, что они являлись, по существу, ордерами противовоздушного охранения. Естественно, потребовалось принять возможные в то время меры по усилению зенитного вооружения боевых кораблей, по установке зенитных орудий и пулеметов на транспортах и формированию новых береговых зенитных батарей, способных прикрывать корабли и суда на прибрежных трассах.
Устранение противодействия сухопутной артиллерии достигалось в первую очередь мерами, основанными на принципе силы (подавление неприятельских батарей), а также [378] переходами морем в темное время суток и применением дымовых завес.