– Не стоит благодарности, племянник. Надеюсь, я всё правильно сказал, ничего не упустил? Годы ведь не те уже, мог и подзабыть что-нибудь.
– Что ты, дядя! – с готовностью воскликнул Джаламбек – Обо всём ты хорошо рассказал, лучше и нельзя было. А что до возраста – так в тебе силы на двух русских сразу хватит, голыми руками их задушишь…
Старик тяжело вздохнул и покачал головой:
– Да нет, не те уже годы. В молодости погулял вволю, есть что вспомнить. И сук русских поимел без счёта, и ножом в этой России помахать пришлось…
К беседующим подошла выступавшая перед репортёрами женщина. Поправляя платок, она неуверенным голосом произнесла:
– Джаламбек, спросить тебя хочу, что дальше нам делать? Боюсь я за рабов своих, вдруг русские обнаружат! Зиндан приметный – сразу в конце огорода, а перепрятать некуда. Брата убили, отец с мужем ещё в прошлом году погибли – ты помнишь, наверное. Мне и обратиться то больше не к кому теперь.
Бандит снова улыбнулся лукавству женщины и, разом посерьезнев в лице, успокоил:
– Не бойся, Фатима! Русские в село больше не войдут. И ты в этом нам большую помощь оказала, спасибо тебе. Что касается брата, то расходы на похороны и дальнейшую помощь семье мы берём на себя. Нам ведь известно, что перед смертью он успел двух свиней русских пристрелить.
Подняв обе руки, он посмотрел в небо и вздохнул тяжело:
– Погиб, как воин.
Глава 19
Отдыхать спецназу пришлось недолго: через день поступило так ожидаемое распоряжение из Ханкалы, в котором зачистку в сёлах предписывалось прекратить, всем задействованным подразделениям возвратиться на места своей постоянной дислокации, а второму отряду срочно прибыть в один из размещённых в горах батальонов в связи с состоявшимся нападением на одну из воинских колонн. Приказ был исполнен в точности и к исходу ночи отряд уже подъезжал к обозначенному месту. Собственно говоря, гарнизон, контролирующий утопающие в лесах селения, составляла всего-то рота солдат срочной службы. Остальные роты мотострелкового батальона были разбросаны по пересечённой местности в местах, наиболее удобных для скрытого передвижения из ущелья к равнинной части Чечни. С прибытием спецназовцы всё же запоздали. Не дожидаясь их, командир батальона под свою ответственность, следующей же после нападения на его солдат ночью организовал засаду. Он махнул рукой на все инструкции и запреты на передвижения и действия войск в ночное время, отобрал две группы дольше остальных прослуживших бойцов и устроил засады в двух местах возможной установки следующего фугаса. При этом комбат возглавил одну из групп, поручив ротному командование второй. Как ни странно, но их сидение наудачу увенчалось успехом. Ближе к рассвету на группу комбата вышли двое. Причём вышли в буквальном смысле. Два вооружённых ручным пулемётом и автоматом «чеха» уверенно пёрли прямо на скрывшихся в зарослях орешника военных. Шли они налегке и было очевидно, что это всего лишь группа прикрытия. Дожидаться самих установщиков фугаса времени не было, так как передовые бандиты уже были в пяти шагах и комбату ничего не оставалось, как обнаружить себя. Дав очередь перед собой, он вскочил на ноги и в два прыжка достиг двух дёргающихся в грязи тел. Ближний хрипел, зажимая обеими руками живот. Второй, вытянув перед собой руки, визжал истошным голосом:
– Не стреляйте! Не стреляйте! Я без оружия!
Автомат его, отброшенный в сторону, наполовину погрузился в залитую водой канаву.
– Все назад, в укрытие! – закричал майор на мигом обступивших его солдат – Почему места покинули без приказа?
Но было уже поздно. Сверху, с холма, разом затрещали автоматы. Стоявший рядом солдат охнул и, упав на землю, схватился за раненную ногу. Будто невидимая сила толкнула второго в спину и тот, с размаху налетев на стоявшего впереди сержанта, стал медленно оседать на колени.
– Все в укрытие! – заорал комбат, выпуская весь магазин в сторону вспышек. Оглянувшись на миг, он бросил через плечо:
– Федорчук! Раненых не забудьте с «чехами»!
И тех, и других уже тащили в разросшуюся на возвышении гущу кустарника. Опустошив магазин, Балакирев побежал вслед за скрывшимися в кустарнике бойцами. Он с разбега прыгнул на противоположный откос и закричал залёгшим по своим местам солдатам:
– Чего ждёте? Огонь!
По линии в обе стороны разнеслась стрельба, степенно зарокотал пулемёт. Гранатомётчик, убедившись в отсутствии товарищей за спиной, прицелился по стволу в обозначающиеся на противоположном холме вспышки очередей. Граната разорвалась где-то у подножия холма, причём гораздо правее цели. Выругавшись, парень достал второй заряд, не питая надежды на поражение противника в такой темноте. Рядом затрещала рация и комбат приблизился к валявшимся на земле боевикам.
– У кого рация заговорила? – спросил он у присевшего рядом бойца.
Солдат протянул руку в направлении притихшего бандита со скрученными за спиной брючным ремнём руками. Рывком перевернув грузное тело в скользкой от холодной грязи одежде, Балакирев вытащил из кармана его «лифчика» изящную импортную радиостанцию. Вытягивая её, он случайно нажал на тангенту и в эфире мгновенно отозвались. Снова послышался треск и мужской голос на чужом языке гортанно произнёс несколько фраз. Майор понял, что вызывают какого-то Мусу. Опустившись ниже к лежащему чеченцу, спросил:
– Тебя, что ли, вызывают, обезьяна?
– Меня – попытался кивнуть головой Муса, не замечая падающих на лицо капель начинающегося дождя. Комбат поднёс радиостанцию к губам:
– Вы, сучьё недобитое, поплатитесь скоро за моих ребят! В спину только и можете стрелять, гады!
В эфире на минуту установилась тишина, но тот же мужской голос с лёгким акцентом снова вышел на связь:
– Мы вас, собак русских, резали и резать будем. И тебе недолго жить!
Раздавшийся сбоку стон пришедшего в сознание раненого чеченца отвлёк майора от радиостанции.
– Кривцов! – позвал он корпевшего над раненым солдатом санитара – чеха перевяжи, они мне оба живыми нужны!