– А что, пацаны, – вступил в разговор третий солдат – в госпитале хорошо. Девочек вокруг – море и чистота, я бы там повалялся чуток.
– А если – не чуток? – начав, обозначил паузу его собеседник – ох и дурак же ты, Самсонов!
Кривцов, не прерываясь, поднял глаза на замеревших рядом лейтенанта и солдат. Снова опустив голову, он твёрдо, нарочито разделяя слова, объявил:
– Всем лишним покинуть палатку. Раненым воздух нужен.
Присутствующие бойцы, как по команде, подались к выходу и, толкаясь плечами, вышли наружу. Кровь бросилась в лицо лейтенанта. Он помедлил и, опустив глаза, последовал за солдатами. Отойдя от палатки метров на десять, остановился. Гулко било в висках. Дрожащими пальцами он достал сигарету и закурил. В ушах продолжали звучать слова санитара: «Лишний. Выходит, я всё же лишний. Неужели так считают все!». Шумно вздохнув, Иван снова затянулся. И вновь память, в который раз обостряя взвинченные нервы, возвращала недавние события…
Его бэтээр только что миновал село. Впереди, в получасе езды по петляющей на склонах гор дороге, ожидала база. Следовавший в двадцати метрах сзади сто тридцать первый ЗИЛ уже проехал последние домовладения села. Дул сырой пронизывающий ветер, молча нахохлились сидящие на броне бойцы. Внезапно воздух потряс раздавшийся сзади взрыв. Через доли секунды громыхнуло и перед ними. Разорвавшийся метрах в пяти фугас поднял в воздух брызги и комья земли. Забарабанили по броне, зашелестели над головами осколки. Тут же закричал раненый в шею снайпер и схватился за левую руку сидевший рядом сержант. Оглянувшись, Иван увидел разбитую кабину неподвижно застывшего ЗИЛа. «К машине!» – подал он команду и солдаты посыпались с брони «крокодила».
– Назад! Сдавай назад! – махнув рукой, уже с земли закричал механику лейтенант.
Тот с головой нырнул в люк и бэтээр, взревев, попятился в сторону подорванной машины. Он не проехал и нескольких метров, как раздался новый взрыв. Этот настиг цель. Фугас сработал прямо по центру, сделав из днища решето. Взрывная волна встряхнула бэтээр, отбросив далеко в сторону два колеса с левого борта. Густо повалил дым, в нос ударил запах сгоревшего тротила. Шедшие по бокам солдаты инстинктивно бросились на землю. И вовремя. Рядом, с господствующей высоты заработали пулемёты. Частый грохот их перемежался с треском автоматных очередей. Но били не только оттуда. Вжавшиеся в землю пацаны лежали, не поднимая голов. Вокруг поднимались выбиваемые пулями брызги мокрой земли. Рязанцев, лёжа в неглубокой вязкой луже, дал длинную очередь по редкому кустарнику на нависшей высоте и, слегка приподнявшись, что есть силы закричал:
– Не лежать! На месте не лежать! Все броском к укрытию!
К какому укрытию следует перемещаться, лейтенант не смог бы сказать и сам. Кроме открытых со всех сторон остатков бэтээра, от огня с высотки мог спасти лишь небольшой противоположный от неё откос дороги. И то при условии отсутствия огня с края села или простирающегося за спиной изрытого кочками поля. Ползком пробравшись под днище машины, Иван из-за колеса открыл стрельбу по высотке. Опустошив магазин, потянул из кармана разгрузки следующий. Рядом палили из автоматов последовавшие его примеру бойцы. Их дружный огонь поумерил активность бандитов, и уткнувшиеся в землю с правого борта солдаты получили возможность поднять головы. Под прикрытием плотного огня товарищей они добрались до подбитого, но продолжавшего служить укрытием бэтээра. Трое оказались ранеными: двое легко, а третий – в бок. С трудом втащив его в укрытие, ребята принялись снимать разгрузку и бронежилет. Парень лежал на спине, ртом порывисто вдыхая воздух. Под ним на глазах набухала багровая лужа. Перед застывшей на месте безжизненной бронёй недолётом, одна за другой разорвались две гранаты.
– Из гранатомётов пристреливаются, гады. Сейчас жарко будет – вслух прокомментировал свои мысли залёгший рядом с Иваном боец.
– Евдошенко, – повернулся к нему лейтенант – давай внутрь – рацию посмотри.
Помолчав, он крикнул вслед уже отползающему бойцу:
– И про ребят не забудь: может, остался кто!
Третий разрыв обозначился далеко за спиной. «Перелётный – автоматически отметил Рязанцев – это вам не в упор в спину бить, здесь умение нужно, уроды конченые!» Попытки поразить остатки бэтээра из гранатомёта не прекращались. Гранаты рвались одна за другой, но цели не достигали. Перестрелка вспыхнула с новой силой. Уткнулся лицом в землю веснушчатый Васнецов, так и не успев выпустить очередь из присоединённого только что магазина. Сзади, к левому борту подтащили ещё одного тяжелораненого.
Рязанцев потянулся к носимой радиостанции, в который раз попытался вызвать базу на связь. База молчала. За спиной заскрежетал металл. Вернулся Евдошенко. Всегда улыбающееся пухлое лицо его было сникшим. Глубоко запавшие глаза не мигая уставились на лейтенанта.
– Что молчишь, докладывай! – закричал Иван, предугадывая его ответ.
Солдат перехватил ладонью горло и натужно откашлялся. Затем, внезапно охрипшим голосом выдохнул:
– Нет радиостанции – разбита. Водитель мёртвый сидит, а от стрелка с радистом куски одни остались, по всему отсеку вперемешку с кровью размазаны. Ну и боекомплекта тоже нет, само собой…
«Боекомплект! – пронеслось вдруг в мозгу лейтенанта – Совсем забыл. Четыре магазина на каждого и из них по два – три уже израсходованы. Расстреляем последние и всё – боеприпасов в машине нет.
Никакого решения на ум не приходило. Обстреливаемые как минимум с двух сторон, лишённые связи и необходимого количества боеприпасов, полтора десятка человек вынуждены были ждать. Оставалась надежда на помощь с базы. Комбат не мог не насторожиться продолжительным их отсутствием. По истечении получаса он обязательно должен запросить связь и, убедившись в её отсутствии, выдвинуться навстречу. Ведь должен же он на часы посматривать! «Хорошо ещё, что догадался перед въездом в село на связь выйти, сообщить о своём местонахождении!» – удовлетворённо подумал Рязанцев и тут же одёрнул себя: «Рано радуешься, в любом случае в течении часа на помощь не рассчитывай. Если „чехи“ атаковать вздумают, то долго с одним магазином на каждого не продержимся».
Размышления его были прерваны удивлённым вскриком лежавшего у обочины Шипилова.
– Товарищ лейтенант, к грузовику по дороге толпа баб с детьми бежит!
Иван выбрался из-под днища и подполз ближе к солдату. Действительно, к подорванному ЗИЛу приближалась группа, состоящая из двух десятков чеченок и такого же количества детей. Многие тащили в руках вёдра, баклажки и прочие ёмкости. С криками подбежав к распростёртым у подбитого грузовика телам солдат, они принялись выливать на них содержимое ёмкостей.
– Это же наши, что с кузова спрыгнуть успели! – выдохнул Шипилов – Их чехи сразу очередями срезали. Чего это, воду на них бабы выливают, что ли?
Лейтенант, не отрывая взгляда от происходящего, отрицательно качнул головой:
– Судя по их настроению, помочь нашим они не пытаются.
Опасения его подтвердились. Вылив остатки жидкости из принесённых с собой ёмкостей на машину и тела солдат, чеченки чиркнули спичками. Загорелся тент, рядом на земле вспыхнули два факела. Один из подожжённых солдат вдруг забился в конвульсиях и покатился по земле. Рядом хлопали в ладоши чеченки, а вокруг, радостно смеясь, прыгала детвора.
– Да он же живой, товарищ лейтенант! Живой он! Ведь раненого подожгли, сволочи! – захлебнулся в крике Шипилов.
К ним подбежали ещё двое солдат.