Василий потерял счёт времени, сидя в углу дальней комнаты на первом этаже двухэтажки. Услышав грохот разрыва о стену дома, да ещё со стороны, им вовсе не ожидаемой, он заскочил сюда, не желая подвергаться опасности. Когда совсем рядом зарокотал пулемёт, он понял, что бандиты близко, и возможно через минуту окажутся здесь. «Какого хрена я здесь, что меня сюда понесло? Почему я, совсем ещё молодой мужик, должен погибать в этом забытом Богом селе? Ради чего весь этот абсолютно ничего не меняющий рейд, из-за которого две девочки в далёком Российском городе должны остаться сиротами?» Он всегда считал себя не глупым человеком, во всяком случае, умнее многих людей, с которыми приходилось сталкиваться в свои неполные тридцать два. Но здесь и сейчас он клял себя, на чём стоит свет. Клял за то, что попёрся за преследующим автомобиль бэтээром комбата; за то, что после обстрела остался в этом злополучном дворе; за то, что вообще согласился ехать в эту Чечню. Там остались сытые и довольные всем начальники, здесь тоже каждый день даёт дядям из Ханкалы и Москвы прибыль, а за что погибать ему, отцу двоих детей, проживающих, и видимо надолго, в комнате студенческого общежития? Ради чего всё это? Коробков не знал, как давно он в этом ненадёжном укрытии и сколько ему ещё придётся здесь ждать. Пулемётные очереди стихли, и снаружи теперь не доносилось ни звука. Милиционер оглядел узкое пространство перед собой. Под ногами валялся разный хлам, но спрятаться было негде. Вздохнув, он остался сидеть в той же позе, положив на колени вдруг показавшийся таким бесполезным автомат. Плана никакого не было, он просто сидел и ждал, остановившись взглядом на выступающих в глубине деревянных порожках лестницы.
Велиев обогнал бэтээр, когда он, повернув за угол, на малой скорости продолжал движение по уходящей вправо улице. Как и прежде, ротный с частью солдат и двумя милиционерами шёл за бэтээром под прикрытием брони, а трое солдат атаковали впереди в готовности открыть огонь по ожидаемым гранатомётчикам. Догнав передовых бойцов, Велиев зашагал с ними. Они уже почти миновали открытый со стороны огородов участок дороги, но до сих пор никакому обстрелу не подвергались. Через десяток метров стена неожиданно оборвалась на обращённом в сторону атаки уступе. Забежав за него с двумя бойцами, Глеб позвал Резвана. Не услышав ответа, он подошёл к открытой двери в подвал рядом строящегося здания. Вынеся в сторону руку с фонариком, он направил луч в глубину помещения и осторожно заглянул внутрь. Опер обшарил лучом углы и устланный всяким скарбом пол. Подвал был пуст. За спиной послышался топот ног, и надоевший уже за последние часы голос Витеньки прокричал:
– Бросай гранаты, потом дома осмотрим!
– Отставить гранаты, там Резван может лежать! – поднимаясь, закричал Глеб.
Он забежал за угол строения и чуть не столкнулся с выскочившим навстречу Зорькой и вторым, незнакомым ему солдатом.
– Да мы осмотрели уже всё здесь! – отдышавшись, сообщил Зорька – И выход на огород, и оба этих дома.
Солдат махнул рукой в сторону флигеля и видневшейся за ним длинной одноэтажной постройки. Глеб узнал дом, по которому вёл огонь со второго этажа у перекрёстка. Отсюда через дверной проём просматривалось правое окно, занавешенное какой-то серой тканью. В дверях показались спускающиеся по дощатому настилу солдаты. Не дожидаясь их, Велиев с Зорькой развернулись и выбежали на улицу. На дороге у уступа в стене ожидал, не заглушая двигателя, бэтээр с обступившими его бойцами и Глеб, не задерживаясь, продолжил движение вдоль забора. Сзади напирал, пыхтя под тяжестью сферы и бронежилета, Зорька. Майор пробежал метров тридцать и остановился. Улица круто уводила вправо, скрывая за поворотом прямой и короткий, метров в восемьдесят, участок дороги. В конце его, у следующего изгиба, красовался развёрнутый поперёк дороги дом, положением своим как нельзя более всего подходивший для огневой точки. «Удачное место для огня на дальности прямого выстрела!» – размышлял, остановившись у самой стены, Глеб. Заглянув за выступ ещё раз, он прижался к стене спиной. За ним вплотную встали Зорька и ещё один, знакомый Велиеву в лицо опер, прибывший из райотдела с подмогой. Следовавший за ними бэтээр сбавил и без того небольшую скорость. «Вперёд!» – послышался голос командира роты. «Вперёд, вперёд!» – в разноголосицу подхватили команду прячущиеся за кормой бронированного корпуса Прокудин и Круглов. Велиев ещё мог понять Весника, но этих визжащих из-за укрытия щенков… «Суки!» – зло бросил Велиев и, дав длинную очередь вдоль открывающегося участка улицы, шагнул вперёд.
Резван лежал совсем рядом, в открытых воротах первого же, следующего за поворотом двора. Пробежав с десяток метров, Глеб нашёл его в застывшей луже крови. Голова и руки дагестанца оставались на территории двора, остальная часть тела – на улице.
– Резван! – позвал Глеб.
Солдат молчал. Поняв всё, Велиев качнулся к дверному проёму, стараясь не наступить на бездыханное тело. На мгновение его опередил Зорька. Прыжком оказавшись во дворе, он сразу же развернулся вправо. Войдя следом за ним, опер охватил взглядом левую часть двора. Перед ними предстал высокий дом с недостроенным вторым этажом. Нижнее помещение снаружи выглядело вполне обжитым, но в домовладении никого не оказалось. Никого не нашли и в других, расположенных рядом домах. Больше по ним никто не стрелял. Бой закончился.
Глава 14
У пропускного пункта хмуро топтались не принимавшие участия в операции пятеро помовцев. Ожидалось прибытие высокого командования, и поступил приказ дорогу перекрыть. Впрочем, она и так была пуста: вот уже час, как движение по ней практически отсутствовало. Обеда ждать не приходилось – повар усиливал группу на дороге, и прибывшие слонялись во дворе ПОМа, болтая с ожидающими не известно чего земляками из временного отдела. Робкие лучи весеннего солнца приятно ласкали лица соскучившихся по теплу людей. По всему ПОМу без дела прохаживались большей частью незнакомые милиционеры, некоторые из них, отыскав места посуше, располагались к принятию пищи. Пошли в ход запасённые перед выездом консервы и водка, беспорядочная суета как-то сама собой утихла. Шёл второй час после возвращения на базу, но никто не мог дать вразумительного ответа: что дальше и чего ждут сосредоточенные в одном месте две сотни милиционеров и солдат? Начальство, отобедав, небольшой группой прогуливалось по территории, осматривая местные достопримечательности. Начали, конечно, со свежевыстроенной «парилки». Затем почтили вниманием вытянувшуюся вдоль трассы линию окопов с тремя постами по периметру.
Вскоре сверху послышался шум вращающихся лопастей, и со стороны почти не занятых лесом полей к селу приблизились пять вертолётов. Достигнув его, цепочка рассыпалась. Через секунды из зависших над землёй винтокрылых машин уже выпрыгивал десант. Оказавшись на земле, бойцы перебежками занимали боевые порядки в готовности отразить возможную атаку. Всё это выглядело красочно и весьма внушительно, но несколько запоздало. Велиев понимал, что за прошедший час бандиты из числа так называемых вооружённых формирований имели возможность, выехать за пределы села как минимум по двум, не перекрытым и хорошо укатанным грунтовкам. И скорее всего, большинство из них этой возможностью не преминули воспользоваться, благо транспорт у них в дефиците никогда не значился, да и до ближайших сёл было полчаса ходьбы. Тем не менее, радовало уже то, что войска как-то реагировали на организованную в селе засаду. Глеб догадывался, что этим днём активная фаза операции навряд ли начнётся. Потребуется время для подтягивания и развёртывания дополнительных сил, выработки рубежей и направлений движения подразделений, и масса других, сопутствующих и на первый взгляд мелких, но необходимых действий для обеспечения операции. Устав ожидать дальнейшего развития событий, люди вновь занялись своими делами: кто водой из ведра щёткой отдирал налипшую грязь, кто в компании земляков отправился на поиски удобного места для продолжения процесса «откушивания», кто просто остался на месте, возобновив прерванную беседу с товарищами. Велиев прошёл в свой кубрик и прилёг на кровать. В помещении уже растянулись на своих кроватях Коробков и Моргунов, царила полная тишина. Глебу не спалось. Пролежав минут пятнадцать, он услышал, что его кто-то спрашивает. Заглянул пэпээсник и, увидев Велиева, с порога прокричал:
– Глеб, тебя начальник зовёт!
Велиев поднялся и в тапочках вышел на улицу. Навстречу уже торопился Пещерин.
– Карта твоя с тобой? Бери карту и скорее к полковнику – вон он с ротным у казармы ожидает.
Пещерин показал рукой на беседующих командира роты и мужчину лет сорока пяти. Сам он, видимо, тяготился присутствием больших начальников. Ему изрядно поднадоели все эти доклады и необходимость присутствия рядом с всё прибывающим военным командованием. Через каждые пять минут то к ротному, то к нему обращались командиры связи, штаба и бог весть ещё каких подразделений, с требованием предоставления пригодных для размещения помещений. Оба устали повторять, что мест нет. Что всё, чем располагают рота и ПОМ, перед их глазами в виде двух небольших зданий, до отказа забитых уже дислоцирующимися здесь солдатами и милиционерами. Наконец Пещерин прошёл к себе и, запершись на ключ, свалился на кровать передохнуть перед вечерним совещанием. Глеб же вернулся за картой и в чём был, в летнем милицейском костюме с распахнутой курткой поверх гражданской рубашки, направился к ожидавшим его военным. Поздоровавшись, он протянул полковнику развёрнутую карту. Тот, бросив на неё взгляд, уточнил место боя. Затем, узнав занимаемую должность Велиева, поинтересовался наличием информаторов в селе. Услышав последний вопрос, опер вздохнул. Неужели опять придётся объяснять, что такое агентура и какой ценой она приобретается? Это в условиях постоянных боёв от пленного нужной информации можно за день добиться, а здесь по кодексу действовать приходится! В мирное-то время у него на Родине дай бог через год нормальным «человеком» обзавестись, а здесь и двух месяцев не прошло, как о каких-то информаторах на полном серьёзе спрашивают! Майор вкратце изложил свою точку зрения на этот вопрос, но ожидаемых упрёков не последовало. Полковник кивнул головой.
– Ну а какими-нибудь сведениями о боевиках в селе располагаете?
– Из пятнадцати тысяч жителей большая часть мужского населения – бандиты. Село вахаббитское, выделяется отрицательным настроем населения. Известно о трёх дислоцирующихся в населённом пункте крупных отрядах…
Майор подробно доложил полковнику о всей известной ему скудной, но всё же информации. Ответив ещё на несколько уточняющих вопросов, он продолжил:
– Мы проверяем проходящий мимо нас транспорт, с людьми беседуем по мере возможности. Через день в село с комбатом выезжали – название улиц устанавливали и проживающих в них жителей. В первую очередь, конечно, бандитов искали. В итоге информация поступила, что ещё одна группа в селе орудует. Числом в девятнадцать человек, приходят со стороны подступающего к окраине леса. Передвигаются вдоль пересохшего арыка и в основном по ночам. Уходят под утро той же ночью, но иногда и через день. Следят за соблюдением законов шариата, ну и конечно, дань с населения собирают. В помощниках у командира русский лет двадцати, бывший солдат. Высокого роста, зовут Игорем. Говорят, что в отряде пользуется авторитетом. Данными о командире не располагаем.
Полковник снова кивнул головой и, выдержав паузу, спросил:
– Так откуда же этот отряд наведывается? В лесу живёт, что ли?
– Навряд ли. Там за лесом ещё одно село, новообразованное. Его даже на топографических картах ещё нет. В девяностых годах пришельцы с гор спустились и на том месте осели. Местные говорят, что село большое получилось. Так вот от того села к нашему одна дорога напрямую ведёт, другая – через лес. Обе хорошо накатанные, даже ночью можно на машинах без включенных фар ездить. Хотя накануне информация поступила от ваших – на бригаду сбросили, так в ней сведения о зарытых в лесу двух бэтээрах и о лагере в тридцать человек. Сомневаюсь, чтобы эти тридцать жили там постоянно – в любом, ближайшем к лесу селе живи – не хочу. Все удобства под рукой, да и проплачиваются такие квартиранты неплохо. Скорее всего, несколько человек на охране лагеря остаются, а остальные в сёлах отдыхают.
Глеб всмотрелся в безмятежный, зеленеющий за полем лес.
– Кстати, этой ночью боевики наверняка из села рванут. Из тех, что в нём остались, конечно. И вполне вероятно, что пойдут по этим грунтовкам – вдоль арыка в лес и на север, к новообразованному посёлку.
И, помолчав, попросил:
– Артиллерией бы по ним поработать ночью, товарищ полковник!
О корректировании огня на месте майор заводить разговор даже не стал. Он уже понял, что в нынешних войсках оно почему-то не в чести.
– И мин поставить там! – вступил в разговор Весник – Наверняка пойдут, товарищ полковник!