– Ты смотри осторожнее, Глеб, этот перекрёсток простреливается. Вон оттуда – показал он рукой на дом за перекрёстком – из гранатомёта по нам влупили, когда мы с Андрюхой бэтээр догоняли. Бежали, как дурачьё. Очередь прямо над моей головой по стене прошлась. Андрей только и успел короткую из пулемёта дать, как его пулей в голову зацепило. Хорошо, кость не задела – по касательной кожу сорвала. Я его перевязывать, а он орёт. До сих пор в ушах этот крик стоит. Мы то не сразу поняли, что происходит. С ним обратно вот за этот угол забрались, я его перевязывать стал, а в это время рядом где-то как грохнуло! Ему осколком рукав эрки располосовало, а мне вот – Коробков протянул руку с перевязанной ладонью – по мякоти прошло!
– Так откуда ещё стреляли? – стараясь не упускать из вида все строения напротив, уточнил Велиев.
– Да отовсюду. Вон там, – снова махнул рукой вдоль уходящей вправо улицы Вася – как раз за поворотом где-то Резван остался.
– Как остался?! – удивился Глеб.
– Да так. Говорят, в крови лежал. А ранен или убит – не известно.
Василий помолчал, постояв рядом с Глебом, но затем прервал паузу:
– Я пошёл во двор, и тебе не советую здесь оставаться – подстрелят ни за хрен собачий.
Велиев, нахмурившись, ещё раз внимательно изучил каждый изгиб расположенных вокруг строений, и двинулся назад к перекрёстку. «Послушаю, что скажет по этому поводу ротный» – решил он, зашагав к бойцам у неподвижно замеревшего бэтээра.
Капитан Весник тщетно осматривал прилегающую к дороге местность. Прямо перед ним метров на сто простирались огороды, за ними и слева – хорошо укреплённые цитадели-дома. Лишь в центре перекопанной местами земли, на фоне «коттеджей» ютились две мазанки. Убогими их тоже назвать было нельзя – довольно просторные, они были окружены многочисленными деревянными постройками. Сказать, что Алексей не знал о количестве атаковавших их «чехов» – значило не сказать ничего. Их вообще не было видно, впрочем, и не слышно тоже. Напрасно ротный изучал в бинокль каменные нагромождения, напрасно вслушивался в окружавшую его тишину – село вокруг словно вымерло. Если бы не периодическое щёлканье пуль о броню бэтээра, можно было решить, что нападавшие давно убрались прочь, и можно не торопясь, в полный рост исследовать прилегающую территорию. Бойцы принялись было сыпать очередями вокруг, но Алексей остановил их, дав команду без наличия цели не стрелять. Он не был уверен в скором прибытии запрошенной помощи и патроны приходилось беречь.
– Пальни по окнам несколько очередей! – показал он наводчику на дом метрах в ста впереди.
Там было замечено какое-то движение, но никакой стрельбы оттуда пока не доносилось. «Кто знает, может, там семья в страхе укрывается, а может, и боевик – поди разбери!» – с досадой подумал он, озлобленно выругавшись. Поднеся бинокль к глазам, Алексей снова направил его на провалы окон. Очереди загрохотавшего пулемёта подняли облако пыли и мелкого крошева. Через минуту всё рассеялось, и взору вновь предстала та же картина.
На связь вышел начальник разведки бригады и, запросив доклад об обстановке на данное время, сообщил о своём выдвижении к ним на помощь. Сразу же в эфир влез комендант района.
– Отставить выдвижение, действовать только по моей команде! Выходим общей колонной после инженерной разведки.
– Иди ты…! – разборчиво прозвучало в эфире в ответ.
Всем было известно, что идти за сапёрами означало двигаться со скоростью пешехода. В таком случае существовала возможность добраться до места засады за пару-тройку часов, не раньше. Хотя переть без сапёров означало не только нарушить многочисленные приказы и инструкции, это означало ещё и риск быть подорванным. Снова затрещало в эфире. Командир миномётной батареи, развёрнутой на базе роты, предложил поддержку огнём, но ротный отказался:
– Нельзя нам артиллерией долбить, там где-то солдат наш лежать остался!
За всё время боя он ни на минуту не забывал о Резване, досадуя на свою беспомощность. Капитан хорошо понимал, что вести наступательный бой с неизвестными силами во враждебном селе, имея под рукой всего два десятка солдат и милиционеров, практически невозможно. Опытные, проверенные бойцы уволились накануне, и оставались только необстрелянные пацаны. Что касается милиционеров, то их Весник вообще в расчёт не брал.
– Всем наблюдать! – в который раз прокричал капитан, поднося бинокль к глазам.
Выжидать становилось всё труднее и труднее. Неопределённость угнетала тяжким грузом и сковывала всякую мысль о возможном манёвре. В это время со стороны перекрёстка показался Велиев. Он шёл вдоль улицы, как обычно лёгким шагом и слегка сутулясь. Пройдя вдоль кирпичных заборов, опер вскоре оказался на открытом, простреливаемом участке. За ним на удалении, метрах в десяти, торопились Прокудин с молодым, мало знакомым Алексею милиционером.
– Бегом давайте, здесь стреляют! – прокричал Весник.
Милиционеры перешли на бег и, пригибаясь, достигли брони бэтээра.
– Что дальше делать будем? – приблизившись к ротному вплотную, спросил Глеб – Может, огонь батареи вызовем? Карта у меня с собой, подкорректирую как надо, всего то пару пристрелочных понадобится!
– Да нельзя в ту сторону огонь открывать! Там Резван в крови лежит!
– Что значит в крови? Живой он или мёртвый? – не унимался Велиев – Кто его видел и где именно?
Последний вопрос прозвучал уже в спину капитана. Тот, взглянув на опера с досадой, развернулся и вдоль борта направился к водительскому люку. Внезапно тишину разорвал грохот. Было видно, как с верхней части двухэтажки со стороны, считавшейся тыльной, посыпалась каменная крошка. Сразу же где-то на той стороне улицы пророкотал пулемёт и на дороге перед кормой бэтээра взметнулись фонтанчики грязи. Все мигом сгрудились за бронёй со стороны, противоположной обстреливаемой.
– Там же наши ребята остались! – закричал над ухом звонкий мальчишеский голос.
Помолчав, Круглов повторил снова, обращаясь уже непосредственно к командиру роты:
– Лёха, там наш милиционер и ваших двое!
– Не стрелять, там в доме наши остались! – тут же напомнил о себе Витенька.
– Не стрелять! – кричал он не переставая, ещё с минуту.