Харон тем временем уже вызывал на связь братьев Арсаевых. Те отозвались не сразу. Выяснилось, что они только что отвезли в больницу своего раненного в первые же минуты брата. Рана оказалась не опасная, но врач, оказав первую помощь, посоветовал отвезти его в город или хотя бы районный центр.
– Мусу ранили, срочно нужна ваша помощь! Оставьте брата в больнице, русские туда всё равно не полезут. А сами – к перекрёстку, где мы сначала бэтээры встретить хотели! – приказал главарь.
По стенам снова защёлкали пули и бандиты, спешно собрав оружие, пригибаясь, дворами потащили раненного к условленному месту.
Тем временем Изотов, выйдя к левому флангу военнослужащих, всматривался вдоль ведущей к двухэтажке улицы. Плавный изгиб её не позволял просматривать перекрёсток, за которым обосновались солдаты.
– Давай женщин пошлём, пусть посмотрят, что там! – предложил Рамзан.
Подойдя к ближайшему двору, из ворот которого с любопытством выглядывали две женщины, он обратился к старшей – старухе лет шестидесяти. Выяснив, что мужчины, получив предупреждение о готовящемся бое, покинули село в ожидании последующих зачисток, он попросил, чтобы стоявшая рядом сноха – женщина лет тридцати, прошла к перекрёстку и взглянула на русских.
– Пусть посмотрит, сколько их у дома и за ним, где именно стоят. Аллах вам поможет и вознаградит! – добавил он, получив скорое согласие.
– Аллах, конечно, поможет, но детей на всякий случай возьми, с ними русские тебя за мужчину издалека не примут, да и задерживать не станут! – остановила побежавшую было вдоль по улице молодуху родственница.
Та, послушав её совета, забрала из дома своих детей – мальчиков пяти и семи лет и, под поощрительные возгласы высыпавших из дворов соседей, направилась в указанном ей направлении. Выполнить просьбу боевика было делом заманчивым, сулило известность и уважение среди жителей села, и при этом никакой опасности не представляло: ей, женщине с детьми, русские не могли сделать ровным счётом ничего. В считанные минуты Зарема, держа за руки сыновей, миновала изгиб улицы и увидела присевшего у угла дома вооружённого мужчину в зелёном комуфляже. Она разглядела, что черты лица его отнюдь не славянские, к вайнахам его тоже отнести было нельзя. Скорее, мужчина внешностью напоминал больше араба, которые в изрядном количестве квартировали в селе, в том числе и на их улице. Впечатление дополняла повязанная на голове бандана, что было так не похоже на ставшие привычными сферы или фуражки с выступающим козырьком на головах русских. Мужчина этот, прокричав что-то, замахал рукой, останавливая идущую с детьми Зарему. Женщина остановилась, раздумывая: если бы у угла сидел русский, то можно было бы беспрепятственно подойти к нему вплотную и рассмотреть расположение солдат не торопясь – в своей безопасности в этом случае она была уверена. Если же на её пути находился араб, тогда дело обстояло намного сложнее – тот мог предупреждать её об опасном, вероятно простреливаемом участке, либо она своим появлением могла помешать его стрельбе. Зарема остановилась в раздумье, затем в нерешительности прошла с детьми ещё несколько шагов. Она рассмотрела стоявший в глубине улицы бэтээр с горсткой солдат за ним, но не могла понять, видим ли им сидящий у угла вооружённый человек. Так и не решив, приближаться ли к запрещавшему ей двигаться мужчине, женщина в раздумье вновь остановилась. Из расположенных поодаль от двухэтажки ворот в заборе вышел второй, одетый в комуфляж и вооружённый мужчина. Озираясь, он не торопясь начал двигаться вдоль стены в сторону сидящего. «А вдруг это всё-таки араб, что тогда? Сейчас начнут палить друг в друга, а я как раз в направлении их стрельбы! Может, потому тот парень и не стреляет в русских, оттого что я ему мешаю?» – подумала Зарема и, развернувшись, потащила мальчиков прочь.
Изотов хмуро слушал торопливый рассказ Заремы. Не дожидаясь ответа на уточняющие вопросы Рамзана, он принялся запрашивать по радиостанции Харона.
– Неужели арабы ввязались? – обернувшись к стоявшему рядом Асланбеку, недоумённо произнёс он.
Поймав скептический взгляд последнего, Игорь снова поднёс ко рту радиостанцию. Харон вскоре вышел на связь. Сообщив о втором раненном и вынужденном оставлении позиции, он сообщил, что движется сейчас к больнице, откуда возвратится с противоположной стороны села с тем, чтобы от своего дома ударить русским в тыл.
– Начинай пока со своей стороны, а я по этим свиньям оттуда закончу! – уточнив обстановку, завершил переговоры Харон.
В складывающейся ситуации его дом действительно оказывался в крайне выгодном положении: он находился у самого перекрёстка, и из него отлично просматривались две группы русских, причём расстояние до них не превышало полутора сотен метров. Всех своих Харон заранее, ещё вчера, отослал к родственникам на другую сторону села, остался только старший брат Габар, который, поддерживая связь по радиостанции, в подробностях описывал каждое видимое оттуда движение солдат.
Ждать Арсаевых Харону пришлось недолго. Погрузив раненного, бандиты набились в салон «пятёрки», и оставили удерживаемый ими квартал. Через пять минут подъехали к больнице. Если быть более точным, то это был обычный медпункт, располагающийся на северной окраине села, медперсонал которого большей частью давно уже работал в районном центре. Мест в тамошних больницах хватало, так как русские врачи ещё в начале девяностых в спешном порядке успели сбежать вон, вынужденные бросить дома и имущество на разграбление своих же соседей. О квалифицированной помощи теперь, конечно, и речи быть не могло, но все необходимые медикаменты Россия поставляла в достаточном количестве. Ныне в медпункте остались работать лишь местные медики, проживающие здесь с детства и зарабатывающие на своих услугах сумму, их вполне устраивающую.
Вытащив с окровавленного сиденья автомобиля так и не пришедшего в сознание Мусу, прибывшие подельники понесли его к двери медпункта.
Когда внесли раненого в смотровую, врач с медсестрой пили чай. Рядом на топчане, вытянув жёстко зафиксированную перебинтованную ногу, разлёгся Магомед. Увидев вошедших, медики вскочили со своих мест и поторопились к доставленному. Приблизившись к неподвижному телу, врач задержал руку на запястье Мусы.
– Мёртв – обведя взглядом присутствующих, негромко произнёс он.
Глава 12
Велиев отстреливал уже третий магазин, но ни вспышек от выстрелов из глубины окон, ни звука стрельбы, ни какого-либо движения в пределах своей видимости не различил. Не желая без толка жечь патроны, он спустился с зыбкого сооружения на пол. Разорвав упаковки с запасными патронами, набил пустые магазины. В комнату вошёл Круглов.
– Ну что у тебя? – спросил Глеб.
– Ничего. Никого больше не заметил. Может, к ребятам спустимся? – предложил Сергей.
– Давай, посмотрим что внизу делается, чехи вполне могли уже переместиться, а мы всё в эту сторону долбим! – согласился майор.
Круглов спустился по ступенькам вниз и повернул в сторону неизменной «композиции» у стены. Ещё не достигнув коллег, лейтенант отшатнулся в сторону от резкого выкрика Прокудина:
– Не становись перед дверью, стреляют! К нам давай!
Помешкав, Сергей решил всё же команду Прокудина выполнить, и послушно побрёл к подпираемому милиционерами забору.
Составлять компанию Вите у Глеба не было никакого желания, и не только оттого, что общество последнего его, мягко говоря, не устраивало. Миновав двор, опер вышел за ворота. Улица за ними была на удивление пуста, бэтээр с сгруппировавшимися у левого борта солдатами стоял метрах в пятидесяти, по прежнему нацелив башенные стволы в сторону зияющего пустыми глазницами окон дома. Царила полнейшая тишина, продолжало припекать солнце. Ветер, успев с утра подсушить землю, стих вовсе. Словом, после череды дождливых, промозглых от холода недель, природа дарила этот весенний день, словно в напоминание людям о суетности всего былого, происходящего и будущего на этой земле.
Велиев, готовый к открытию огня, прошёл вдоль стены дома и остановился у его угла, обращённого к перекрёстку улиц. Он осмотрелся и, не обнаружив никакого человеческого присутствия, осторожно заглянул за угол. Взгляду открылась широкая, метров через восемьдесят плавно забирающая вправо улица. По левую её сторону, вплоть до обнесённого забором дома, до самого начало изгиба дороги простирался обширный квадрат огородов. За ним непрерывной нитью тянулись мелкие хозяйственные пристройки домовладений, обращённых фасадом своим в сторону следующей, параллельной просматриваемой сейчас Глебом улицы. Вдруг, метрах в сорока, из-за поворота дороги вынырнула фигурка женщины, ведущей за руки малолетних детей. Она была довольно молода и двигалась быстро, насколько это позволяли ей бегущие рядом два славных карапуза.
– Сюда нельзя, уходите! – прокричал Глеб, махнув несколько раз рукой в направлении, обратном движению женщины.
Чеченка, остановившись было, снова прошла несколько шагов, но раздумав, всё же развернулась и стала быстро удаляться, так же таща за собой еле поспевавших ребят. «Чумная какая-то, неужели выстрелов не слышала!» – с удивлением подумал Велиев. Со спины подошёл Кробков и предупредил: