Через минуту район бомбандировок миновали, и взорам милиционеров открылась уже несколько иная картина. Возвышавшиеся по обеим сторонам дороги высотные здания хотя в большинстве своём и имели некоторые следы разрушений, но всё же смотрелись довольно целыми. На многих из них просматривались следы проживания, вокруг сновали редкие прохожие. Даже не предъявляя служебных удостоверений, опера с успехом преодолели два расположенных у перекрёстков блок – поста, и повернули на Ханкалу. Теперь вокруг наблюдались кварталы пооживлённее: вовсю работали магазины, развалин стало поменьше и на улицах было погуще народа. Ещё через десять минут «шестёрка» уже припарковывалась рядом с массой других гражданских машин у контрольно-пропускного пункта, развёрнутого у ведущих через бетонный забор ворот. Велиев с Бурлаковым вышли первыми. Коротко посовещавшись, они подошли к закрывающему двери водителю.
– Послушай, – обратился к нему Глеб – ты пока здесь подожди. Если мы на КПП договоримся, чтобы тебя с нами пропустили, то за тобой вернёмся. А нет – тогда здесь тебе дожидаться придётся.
Чеченец согласился, и опера направились к воротам без него. Уже на ходу Гривенко удивлённо заметил им:
– А чего бы его с собой не взять? Если дадут добро на него, то не придётся возвращаться за ним!
– На кой ляд он нам! – отрезал Иван – Ещё по нашим расположениям мы его не таскали.
Милиционеры, прорезав толпу ожидающих чеченцев, вскоре подошли к самым воротам.
– Удостоверения будем показывать? – снова задал вполне абсурдный на первый взгляд вопрос Андрей.
Велиев переглянулся с Бурлаковым и внезапно предложил то, чего Иван вовсе не ожидал:
– А давайте так пройти попробуем. Морды кирпичём и ксив не предъявляя. Посмотрим, как тут у них с пропускным режимом.
Как оказалось, с пропускным режимом дела в Ханкале обстояли ещё хуже, нежели в любом другом пункте дислокации. Даже не представляясь, три до зубов вооружённых мужика, один из которых был явно не славянской внешности, никем не остановленные, прошли мимо десятка охраняющих ворота милиционеров и военных, при этом не особенно утруждаясь в желании скрыть виднеющиеся из-под камуфляжа атрибуты гражданской одежды. Раскинувшаяся за забором территория для пешего передвижения была приспособлена ещё менее, нежели снаружи. Постоянное движение сотен ног, колёс и гусениц не давали грязи сколько-нибудь подсохнуть даже в ясную погоду, превращая её в сплошное месиво. Кое-как преодолевая затопленное густой жижей пространство, опера всё же продвигались к начинавшимся в нескольких сотнях метрах постройкам. Обутые в сапоги, Велиев с Гривенко далеко опередили поотставшего Бурлакова. Иван старательно выбирал дорогу и то и дело перепрыгивал с кочки на кочку, но прилагаемые им усилия помогали мало. Его лёгкие туфельки уже были полностью облеплены грязью, а нижняя часть штанов из камуфлированных зелёного и коричневого цветов приобрела ровный серый. Помог проезжавший на УРАЛе солдат. О милицейском штабе он ничего не слышал, но подвёз оперов с километр и по их просьбе высадил у раскинувшегося городка. Городок представлял из себя не что иное, как выстроенные вдоль довольно условных улиц ряды бараков, но попадались и настоящие двухэтажки. Все эти строения предназначались для служивого люда, коего на первый взгляд вокруг почти не замечалось. Милиционеры прошли несколько бараков, но на своём пути никого не повстречали. Наконец они поравнялись с двухэтажным строением, у входа в которое красовалась табличка с надписью «Госпиталь». Где-то за углом захлюпала грязь и пахнуло запахом хорошего перегара. Через считанные секунды запах усилился и плавно перешёл в трудно переносимую вонь, а вскоре показался и источающий её объект. Вернее, показалась, потому что облачённое в армейский бушлат создание принадлежало к женскому полу. Несмотря на обращённый к ней вопрос, остановилась она не сразу. Лишь осознав смысл услышанного, женщина обернулась к вопрошающим и, покачиваясь, подняла на них бессмысленный взгляд. Чтобы помочь даме вникнуть в смысл происходящего, Андрей повторил вопрос и та, попытавшись изобразить на челе подобие мысли, наконец ответила, что ни о каком МВД Чечни не слышала и вообще о проживающих в Ханкале милиционерах ничего не знает. Поняв, что дальнейшее общение с сей представительницей прекрасного пола смысла не имеет, опера двинулись дальше. Уже на окраине городка им повезло больше: навстречу вышли два полковника, к услугам которых не преминул прибегнуть Гривенко. Нимало не раздумывая, он бросился им навстречу с криком:
– Мужики, где тут у вас менты располагаются?
Оба военнослужащих переглянулись, но к немалому удивлению остальных оперов, ответили вполне благожелательно. Точнее, переспросили:
– А вы, молодые люди, кем будете, собственно?
– Да мы милиционеры, своих здесь разыскиваем – услышали они и снова переглянулись, но в этот раз понимающе.
– Где точно ваши располагаются, мы не знаем, но попробуйте отыскать их вот там. – махнул рукой один из них – В километре отсюда часть развёрнута, а за ней много разных служб осело. Возможно, и милиция среди них.
Поблагодарив, опера потопали в указанном направлении, не очень-то надеясь на благополучный исход.
– Ну и клоака здесь! – возмутился Гривенко, оборачиваясь к бредущим за ним операм – Никто ничего не знает. Понастроили бараков, народу понагнали, а бардак ещё хуже, чем у нас.
– Да будет тебе про бардак то, – укорил Андрея Иван – идём себе спокойно, прогуливаемся на свежем воздухе. Чем плохо? Уж куда лучше, чем сиднем в отделе сидеть! Ты расскажи лучше, как ты полковников с ходу застроил?
– А они что же, полковники разве? – удивился тот – Я ведь на звёздочки их не посмотрел как-то. Да и что с того! Ну полковники, так что теперь?
– Нет, есть всё же свои преимущества у не служивших в армии – со смехом заметил Велиев и одобрительно бросил – Всё правильно ты сделал. Молодец, Андрюха!
Помимо ожиданий милиционеров, за вкопавшейся в землю артиллерийской частью действительно оказался палаточный городок, в котором и расположились всё высокое начальство действующих в Чечне служб. Представителей от МВД отыскали не скоро. Пришлось продираться сквозь многочисленные ограждения и часовых, щедро расставленных вокруг каждой палатки. Наконец нашли искомую, и вышедший к ним подполковник сообщил, что в Ханкале никаких мест для содержания задержанных не имеется, что по этому вопросу лучше всего обратится к фээсбэшникам, барак которых находится отсюда недалеко. Уточнив направление, опера продолжили поиски. Ещё через двадцать минут они стучались в дверь означенной постройки. Стучали не очень сильно, не без оснований опасаясь завалить сие ветхое сооружение и, не дождавшись ответа, распахнули её настежь. Они сделали несколько шагов вдоль по коридору и остановились.
– Хозяева, есть кто? – громко спросил Глеб.
На крик вышел мужчина в камуфляже без знаков различия. Узнав цель прибытия милиционеров, он лишь пожал плечами.
– Поздно вы заявились. Если кто из наших и задерживал его, то только из прошлой смены. Но они все выехали две недели назад, а документацию свою всю уничтожили. У нас так принято.
Полученные объяснения оперов вполне устроили. Более того, при получении известий о следах пребывания пропавшего без вести чеченца они сами оказались бы в довольно затруднительной ситуации. С одной стороны, закон требовал бы задокументировать полученную информацию и предпринять все меры для установления разыскиваемого и лиц, причастных к его пропаже. С другой – и Глеб, и Иван прекрасно осознавали, что законных оснований на задержание чеченца скорее всего ни у кого не было, также как и допускали то, что в поле внимания силовиков попался вовсе не безвинный прохожий. Пока что они хотя и без особого рвения, но честно исполняли свои обязанности, хотя при получении положительного результата своих поисков попали бы в щепетильное положение, из которого вряд ли вышли бы так, как настаивали их должностные обязанности. Когда опера уже покидали барак, фээсбэшник окликнул их:
– Вы ещё в одно место заедьте, там ИВС есть, мог и туда ваш чеченец попасть.
Он назвал ближайшее к Ханкале ВОВД на самой окраине Грозного и пояснил, как до него добраться.
– Что, поедем туда? – спросил Глеба Иван, когда они уже оказались на улице.
– Покатаемся малость, на Грозный посмотрим.
– Ладно – согласился Бурлаков – только на этом отделе и закончим. Не хватало нам ещё весь Грозный на уши поднимать!