Погода в считанные минуты изменилась. Небо заволокло тучами и вскоре обложной дождь окропил на глазах набухающие лужи. Стало зябко и неуютно. Пришлось снова месить грязь, двигаясь уже в обратном направлении. Повсюду на пути встречались огороженные колючей проволокой разного рода объекты, и приходилось затрачивать дополнительное время на их обход. При очередном вынужденном плутании милиционеры остановились, выбирая наиболее приемлемый путь.
– Мужики, вы не нас разыскиваете? – услышали они крик и обернулись.
Недалеко у неприметного сооружения курил мужчина в накинутом на полевую форму синем халате.
– А вы из какой службы? – на всякий случай поинтересовался Глеб.
– МОРГ у нас.
– Нет, слава Богу, не к вам мы пока.
– Понятно – кивнул медик и пояснил – Я думал, к товарищу своему пришли. Нам сегодня привезли двоих.
И с каким то весельем в голосе вдруг предложил:
– А то, может, зайдёте?
– Нет уж, лучше вы к нам! – усмехнулся Глеб – Скажите лучше, как к выходу из этого бардака добраться.
Медик объяснил, и вскоре милиционеры шагали мимо какой-то стройки. Собственно, вся строительная деятельность заключалась в обозначении признаков жизни десятком вконец закоченевших солдат. Ежеминутно понукаемые матами какого-то кавказца в гражданском, они негнущимися пальцами проделывали медленные манипуляции с проволокой, плитами и другими строительными материалами, при этом двигаясь по объекту как зомби в самом захудалом американском ужастике. Почти сразу же за стройкой, за полотном железной дороги, к удивлению милиционеров обнаружился небольшой рынок. Сотни полторы чеченцев и чеченок торговали с лотков продуктами, обувью и одеждой. В основном всё привозилось из Дагестана и с немалой наценкой, но военные товару залёживаться не давали. Чуть в стороне к полотну примыкали несколько частных домов, заселённых теми же чеченцами, и отчасти используемые как склады. От рынка уже рукой подать было до КПП, и ещё через пятнадцать минут опера так же беспрепятственно возвратились к ожидавшему их Тахиру. Чеченец долгому отсутствию милиционеров вовсе не удивился. Выслушав их, он с непроницаемым лицом кивнул и сел за руль автомобиля. В Грозный возвращались прежним маршрутом. Разумеется, дорогу к искомому временному отделу водитель знал отлично, и не прошло и получаса, как «шестёрка» уже подъехала к сооружённым у его входа укреплениям. К ним вышли двое мужчин. Один из них – в серой полевой милицейской форме без знаков различия, второй – лицом похожий на якута, в комуфляже «мокрый асфальт», и на вид несколько моложе своего товарища. Прибывшие представились и попросили вызвать начальника розыска, решив не вдаваться в подробности перед стоявшими на дежурстве милиционерами. Последнее обстоятельство старшего явно покоробило и он, не скрывая обиды, с возмущением в голосе произнёс:
– А мне почему не скажете? Я лейтенант милиции!
«Видимо из недавно принятых. – отметил про себя Велиев – Ещё не пообтёрся в органах и не понял, что в милиции звания всего не решают. И скорее всего из гражданских – уволившийся военный ограничился бы одним лишь словом – „лейтенант“». Но весомого повода заявлять о себе не было, и цель визита капитану вкратце пришлось объяснить.
– Так что же вы, чеченцам помогаете? – презрительно скривил губы тот, выслушав Бурлакова – С пользой для себя, разумеется!
– Володя, осади! Чего ты разошёлся так? – одёрнул товарища якут – Ребята издалека к нам, а ты так с ними.
Разубеждать лейтенанта никто не стал и ограничились лишь ранее высказанной просьбой. Присмирев, старший был вынужден связаться с дежуркой и в ожидании ответа остался топтаться у телефонного аппарата. Якут тем временем приблизился к операм, закурил сигарету и спросил:
– Как там, сильно долбят вас?
Милиционеры переглянулись и Глеб пожал плечами:
– Да пока что за два месяца ни одного выстрела в нашу сторону не было.
– Надо же! А нам наши боссы на вас постоянно ссылаются. Тут, говорят, по сравненью с предгорьем – база отдыха. Вот там молотят, так молотят!
– А вам как здесь, сильно достаётся? – в свою очередь спросил Велиев.
– Днём молчат, а ночь – их. Отрываются, как хотят.
Зазвонил телефон, и из дежурной части сообщили, что начальник розыска ждёт у себя. Получив команду пропустить прибывших коллег, якут отворил перед ними ворота. Изнутри отдел ничего примечательного из себя не представлял. Всё та же скученность и ограниченность в движении, забитая в глубину души раздражённость людей и тоска в их глазах. Кабинет начальника розыска располагался на втором этаже. По всему коридору под охраной четырёх милиционеров стояли и сидели понурые чеченцы. Где – то в конце его из кабинета раздавался шум и гомон нескольких голосов. По эту же сторону, но в самом начале коридора, обнаружился и кабинет с табличкой «начальник уголовного розыска». Судя по постоянному круговороту местных оперов, тому было не до гостей, но всё же он терпеливо выслушал Бурлакова и поморщился.
– Откровенно говоря, не до вас сейчас. Военные ичкеров понатаскали нам полный коридор, теперь возись с ними. И что обидно, без толку суета эта! Скопом похватали всех, кто попался, улик никаких и рапорт один на всех. Для установления личности их не тормознёшь – все с нашими же паспортами в руках. Словом время убьём только, да в конце концов всех чехов в шею нагоним!
Затем, уперев взгляд в стол, он в раздумье ещё с минуту перекладывал какие – то стопки бумаг и наконец произнёс:
– В другом конце коридора мой зам. К нему подойдёте от моего имени и скажете, чтобы он в подвал спустился, журналы учёта посмотрел.
Гвалт в кабинете зама не стихал, он оказался набитым десятком милиционеров, которые были заняты расспросом сидевшего у стены пожилого полного чеченца в каракулевой папахе на голове. Вернее, расспрашивал один из них – такого же сложения, слегка подвыпивший детина лет двадцати пяти. Остальные только ограничивались короткими репликами и, как говориться, оказывали моральную помощь своему коллеге. Заместитель начальника сидел за своим столом в противоположном углу и что-то писал, при этом почти не обращая внимания на разыгрывающееся перед ним действо. Выслушав Бурлакова, он без лишних вопросов поднялся со своего места и предложил:
– Вы побудьте тут пока с пэпсами нашими, а я через пять минут вернусь.
– А я думал здесь опера занимаются! – разочарованно протянул Гривенко и услышал ответ с плохо скрытым раздражением:
– Где ты видел опера при толпе работающего? Они все по другим кабинетам занимаются. Здесь только те, кто от безделья мучается: пэпсы да штабные!