«Воспользуюсь этим вызовом в обком, чтобы попросить немедленно оказать помощь пострадавшим от наводнения и требовать их переселения в другие села области», — думал он по дороге. Но разговор в кабинете Тако зашел совсем о другом.
У окна стоял подполковник госбезопасности. Тако собрал со стола записи Матэ и сказал:
— Секретарям райкомов действительно приходится работать в очень трудных условиях.
Матэ взглянул на подполковника, потом перевел взгляд на Тако. Он понимал, что это только начало серьезного разговора. Стоял и ждал. Подойдя к Матэ, подполковник угостил его болгарскими сигаретами.
— Откуда вы знаете председателя сельсовета? — спросил он.
— На фронте он был моим ротным командиром, — ответил Матэ.
— А помимо этого?
— Больше я его не встречал.
— Понятно. Я хочу, однако, знать, как он вел себя на фронте, когда носил погоны капитана.
Матэ вспомнил, как они вместе с капитаном сидели в холодном бункере и тот спросил, что Матэ сделал бы с ним, если бы оказался на его месте.
— Могу сказать только, что вел он себя как порядочный человек.
Подполковник кивнул. Опустив голову, он походил по комнате, словно обремененный тяжелыми мыслями. Неожиданно остановился, взглянул на Матэ.
— Скоро мы выпустим его на свободу, — произнес подполковник. — Что вы на это скажете?
— Я думаю, он не виновен.
Подполковник улыбнулся:
— Установить это не так просто. Председатель сельсовета, или ваш бывший ротный, — всего лишь небольшое звено в запутанном политическом деле.
Матэ почувствовал, как у него меняется выражение лица, но он был бессилен скрыть это.
— Капитан? — удивленно спросил он.
— Он самый. Но нас прежде всего интересует не он сам, а его тесть.
— Насколько мне известно, капитан — холостяк.
Подполковник вынул из кармана кителя какую-то бумагу.
— Был холостяком, — сказал он, — до сорока трех лет, а девятнадцатого ноября сорок восьмого года, то есть ровно через три месяца после возвращения из русского плена, он женился.
— Капитан был в плену?
— А вы разве об этом не знали?
— Не знал и не мог знать, так как в сорок третьем году я был ранен в излучине Дона. На санитарном поезде меня отправили в тыл, а потом демобилизовали по ранению. С тех пор я о нем ничего не слышал.
— В сорок четвертом году ваш капитан попал к русским в плен под Сольноком. Когда он вернулся из плена, за ним не числилось ничего предосудительного. Устроился на работу на небольшой железнодорожной станции в отдел перевозки грузов. Там познакомился со своей будущей женой. Отец той женщины был далеко не в восторге от зятя, но спустя некоторое время все же помог ему стать председателем сельсовета, благо связи у него были.
Подполковник сложил бумагу и спрятал ее в карман.
— Думаю, вы удивитесь, если я вам назову фамилию тестя вашего бывшего ротного, — продолжал офицер.
— Кто он?
— Эндре Рауш. Знаете его?