— Арестованного я возьму в кабинет, а вы ждите в приемной, — сказал Матэ полицейскому.
Полицейский отдал честь и сел на стул, положив карабин на колени. Вынул портсигар и зажигалку, положил их на стол, пододвинул к себе пепельницу. Сел лицом к двери, за которой скрылись Матэ и арестованный.
Кабинет Матэ был обставлен просто, на письменном столе стояла лампа с зеленым абажуром.
Арестованный растирал руки. Капитан сильно постарел: лицо покрыли морщины, волосы поседели. В свитере коричневого цвета он был похож на матроса с потопленного корабля, у которого вся жизнь канула в прошлое.
Глядя на капитана, Матэ подумал: «Чего только мы с ним не пережили!» Но, быстро взяв себя в руки, решил: «Сейчас не место и не время предаваться воспоминаниям. Мы — мужчины, и если он виновен в чем-то, то пусть понесет заслуженное наказание».
Вынув сигареты, Матэ предложил:
— Закурите?
Капитан сделал несколько затяжек. Голова у него закружилась. За три недели, пока шло следствие, ему удалось выкурить только одну сигарету, которой его угостил лейтенант-следователь.
Матэ встал, подошел к печке, пошевелил угли кочергой. Он все еще никак не мог найти нужных слов.
— Садитесь, господин капитан! — предложил он.
— Не называйте меня капитаном. Я им был давно, а в запасе я как-то не чувствую себя капитаном.
— Для меня вы остались капитаном.
— Правда, в моем теперешнем положении мне все равно, как меня называют: капитаном или председателем сельсовета.
— Я ведь не на допрос вас вызвал, — предупредил бывшего ротного Матэ.
Капитан сдержанно улыбнулся.
— Вы восемь месяцев работали председателем сельсовета, а мы ни разу не встретились с вами. Не странно ли, а? — спросил Матэ.
— Однажды мы чуть не встретились, но я ушел в самый последний момент.
— Почему избегали встреч со мной?
— Избегать не избегал, просто не было желания встречаться.
— Но почему?
— Так, без особой причины, Матэ. Если скажу, тебе глупым покажется, а для меня это все-таки некоторое утешение.
— Я получил одно письмо из вашего села, — сказал Матэ.
Капитан взглянул на Матэ, лицо у бывшего ротного было уставшим.
— Небось жалуются на меня.
— Да еще как.
— Я уже давно понял, что придется защищаться.
— Обвиняют в постоянном пьянстве, в сговоре с кулаками, в саботаже и распространении ложных слухов.
— Тот, кто писал письмо, видимо, не поскупился на жалобы, — проговорил капитан и невольно вспомнил, как жена, когда его забирали, подошла к нему, зажимая рот носовым платком, чтобы не было слышно рыданий, и с печалью в голосе сказала: «Папа тебе помог устроиться на хорошее место, а ты все испортил». — В письме том хоть подпись стоит? — спросил ротный, отогнав мысли о жене.
— Нет.
— Против анонимных писем бороться трудно.