Так и не раздеваясь, Матэ в ту ночь уснул, не погасив света.
На следующее утро Иштван Кун ненадолго пришел в сознание. Лицо его было белое-белое. За ночь ему сделали две операции, вторая закончилась перед самым рассветом. Врачи пока ни на что не надеялись и никаких обещаний не давали. Следователь пытался поговорить с пострадавшим, но этот разговор не дал желаемых результатов.
— Кто на вас напал? Председатель сельсовета? — спросил следователь, склонившись к раненому.
— Я видел только чью-то тень, — с трудом проговорил Иштван Кун.
— А не припомните, чья это была тень?
Иштван Кун обессиленно покачал головой. Лицо его покрылось крупными каплями пота. Дежурный врач предложил следователю оставить больного в покое.
Утром Матэ проснулся с сильной головной болью. Он долго умывался холодной водой, пока ему не стало несколько легче.
Вскоре в дверь постучал водитель «шкоды».
— Вас просили срочно приехать в райком, там кто-то приехал из области.
— Кто именно?
— Какая-то женщина. Фамилии ее я не запомнил, знаю только, что она из отдела кадров.
— Где она?
— Сидит в машине.
Подойдя к машине, Матэ увидел серьезное лицо сидевшей в ней женщины и сразу же узнал Лукачне из отдела кадров. Не знал только, зачем он ей понадобился, да еще в воскресенье. Женщина сидела неестественно прямо, хотя сидеть в этой машине было не ахти как удобно. Пожилой ее назвать было нельзя, и лет пятнадцать назад она была еще красивой, но тяжелая жизнь с мужем-алкоголиком да болезнь желудка, которой она страдала вот уже сколько лет, не прошли для нее даром: от красоты ничего не осталось.
— Бензина много в баке? — спросила женщина.
— До границы области хватит, — ответил шофер.
Несколько километров ехали молча, и Матэ был рад этому. События прошлого дня и внезапная встреча с капитаном настолько вывели его из привычного состояния, что он был готов к любой неожиданности.
К северу от города шоссе запетляло между скалистыми холмами. На одном из крытых поворотов остановились. Лукачне и Матэ вышли из машины, чтобы водитель не мог слышать их разговор. У опушки хвойного леса стоял старинный заброшенный замок, в задней части которого жила прислуга, обслуживавшая раньше жившего в замке барона. Напротив желтого замка находилась небольшая мелочная лавочка, которую, казалось, для того и поставили у поворота шоссе, чтобы в нее когда-нибудь врезался подвыпивший шофер на грузовике.
Лукачне остановилась перед лавочкой, закрытой на замок, который висел на большой металлической скобе.
— Вы в хороших отношениях с товарищем Патани, не так ли? — спросила она.
— С секретарем обкома?
— Да.
Матэ кивнул и сказал:
— Я ему многим обязан.
— Вчера вечером он арестован.
Матэ застыл от неожиданности. Он уставился на лес, словно ожидая, что из него своей тяжелой походкой, опираясь на трость, выйдет секретарь обкома и, внимательно оглядев местность через очки в металлической оправе, подойдет к Матэ и скажет ему: «Да проснитесь же вы наконец. И так здесь весь день проспали!»
— Что он сделал? — спросил Матэ после долгого молчания.
— В восьмом часу вечера его забрали в полицию. Больше я ничего не знаю. Я затем и приехала сюда, чтобы сообщить вам об этом. Знаю, он вас очень уважал.
Матэ стало как-то не по себе.
— Но что же произошло? Почему с ним так поступили?