Елена от радости чуть не завизжала:
— Ой, как хорошо складывается! Может в разных городах сдавать… Только ты завтра на трезвую голову хорошенько подумай.
На том порешили. И я вернулся в Москву.
32. Захарский
— После этой беседы вы вернулись в Москву и стали искать ювелира.
— Нет, искать не стал. Просто позвонил Люде, жене Таганкина. Она работала в Ювелирторге. Захарский часто бывал у них в доме. Она дала мне номер его телефона.
— Вы ей объяснили, зачем он вам нужен?
— Нет. Она сказала, что он сам мне позвонит.
— И он позвонил?
— Через два дня. Мы с ним встретились. Я ему объяснил, в чем дело.
— Он сразу согласился?
— Уговаривать его не пришлось.
— Не могу понять, как он, опытный ювелир, уважаемый человек, согласился на такое дело? Риск нешуточный.
— Он сказал, что его брат начал шутить с советской властью с октября семнадцатого и спокойно умер в восемьдесят семь лет на втором этаже собственной дачи.
— И он приступил к делу?
— Да. Мастер он был необыкновенный. Золотые руки. Но камни покупал по грабительским ценам. Настоящий мафиози. Только щуплый.
— Люда была в курсе дела?
— Нет, в их кругу не принято интересоваться делами других.
— Когда вы говорили Зайчиковой о супернадежном парне, вы имели в виду Гвоздева?
— Да. Позвонил ему, он явился на следующий день. Согласился сразу.
— Что дальше?
— Захарский сказал, что работать будет на даче, и попросил привезти материал для переплавки туда. Дача у него была в Тарусе, добираться надо было сначала на электричке, потом на автобусе. Сложно и с золотом небезопасно. Но у Гвоздя была машина, какая-никакая, но машина.
— Как было поставлено дело?
— Я ездил к Елене, получал товар для переплавки, передавал Гвоздю, тот ездил к Захарскому на дачу, передавал товар, а потом возвращался за переплавкой и начинал сдавать золото по скупкам в разных городах. Как и говорила Елена, в скупках документов не требовали.
— Да, такое правило было.
— И так по кругу. Все было хорошо, но вдруг Захарский умирает.
— Это мы знаем. Он умер в Алупке. Скоропостижно. Инфаркт.
— Гром среди ясного неба. Перед самым его отъездом Гвоздь передал ему большую партию. Тот сказал, будет готово через неделю. А сам на юг, чтобы там отдать богу душу. Естественно, ни от кого из его родственников ни слуху ни духу.
— Вы об этом рассказали Зайчиковой?
— Да…