34. Последний день
— Я не утомил вас подробностями?
— Нет. Продолжайте.
— Потом я поехал в «Метрополь». Барсук ждал меня в вестибюле. Он начал было излагать, как всё у него получилось, но я его обрезал: покажи камень. А он начал юлить: «Алмаз маленький-маленький — толку от него никакого. А в письмах, что забрал у Крышкиной, наводка на большой жёлтый алмаз. Большой. Дорогой. Он в Чехословакии у родственницы Крышкиной». Потом отдал мне письма.
— А алмаз не показал?
— Не показал. Сказал, что спрятал дома. И начал юлить: «Вернешься из Бельгии, купишь путевку в Чехословакию, достанешь желтый камень, разберемся с обоими камнями.» Я понял: камень он мне просто так не отдаст. И предложил: Хочешь, я тебе за него долларами заплачу?». Глазенки у него забегали. Вы правильно его охарактеризовали: жадный, недоверчивый.
— Он согласился?
— Согласился. Договорились встретиться на следующий день в шесть утра напротив его дома у киоска Союзпечати. В это время появился Таганкин, и мы пошли в зал желать мне счастливого пути. В ресторане сидели до десяти. Я действительно тогда ничего не пил, потом нужно было садиться за руль.
— Что дальше?
— Мы расстались, и в одиннадцать я уже был около дома Таганкина. Ключ от его машины я сделал еще в прошлом году. Была мысль над ним пошутить.
— Да, по шуткам вы специалист.
— Стараюсь. Открыл машину — и во Мневники. Гвоздь меня уже ждал. «Запомни, — напутствовал я, — женщина в синем платье. И еще: может так случиться, что она уедет в Москву раньше, чем ты приедешь. Не беда. Она все равно передаст мне камень. Встретимся в Москве».
— Зачем вы отправили Гвоздева в Канузино?
— Небольшая наводка — и ему будет трудно отвертеться, что не он шлепнул старуху. И кто это ездил на нашей машинке в Канузино? И кто это нашу бабушку шлепнул?
— Что дальше?
— Он довез меня до Сивцева Вражка, я дал ему номер телефона Константинопольской. Договорились встретиться утром в Чертаново на углу Варшавки и Подольских Курсантов, машину он должен оставить у метро «Пражская».
— Таким образом, Гвоздев — за бриллиантом, а вы — к Константинопольской. Правда, очень длинная фамилия,
— Очень длинная. Провел я ночь у неё, изучал карту Чехословакии, нашли мы с ней этот Часлав. Поговорили о кельтах.
Позвонил Гвоздь без пяти пять. Волнуется:
— Она не пришла. Что делать будем?
Я его успокоил:
— Кулон при мне. Через четверть часа буду на месте.
Вызвал такси — и в Чертаново. Гвоздь уже ждет.
Взял он мою стекляшку, покрутил и остался доволен. А потом выложил мне кипу долларов. Я сосчитал. Девять тысяч триста. Потом еще немного франков.
Отдал он мне ключи от машины, на прощанье хлопнул по плечу и дружески предупредил:
— Ты, бродяга, смотри, за кордоном поосторожней. Там, говорят, болезнь новая объявилась.
Простился я с ним — и к Барсуку.
Тот вручил мне камень. Я сделал вид, что расстроился.
— Камешек-то, — говорю, — совсем маленький! На полсотни долларов тянет, не больше.
Ох, как он испугался: