Меня прежде всего интересовало, какая там валюта и сколько.
Он ответил, что вроде доллары, но немного.
Я спросил его, когда встретимся. И тут он принялся юлить: «Знаешь, я сейчас не в Москве…». Я повторил вопрос. А он своё: «Понимаешь, я сейчас точно не знаю…».
Я понял: просто так валюту он мне не отдаст. А валюта мне была нужна. И тогда я решил по-другому. Я ему сказал, что через десять дней улетаю в Бельгию. Туристом. И мне нужна валюта. И предложил за валюту, которую он взял у Захарского, отдать драгоценный камень, про который я рассказывал.
Он обрадовался, спросил, при мне ли камень.
Я ответил, что пока нет. Но будет. До отлета обязательно будет. Сказал, что улетаю в следующую пятницу, и предложил встретиться в четверг. Он согласился.
Договорились, что он позвонит мне в четверг в пять часов дня.
В тот же день мы с Барсуком стали обсуждать, как достать камень и что делать с ним дальше. Мы понимали, что моя поездка в Бельгию — уникальная возможность спокойно продать камень. Но в этом случае надо поторопиться, кому-то надо срочно ехать в Канузино.
Барсук сам предложил:
— Поеду я. Ты не сможешь.
Решили, что в Канузино лучше добираться на двух электричках: в поездах проводники могут его запомнить, а электричка — проходной двор. Выходит, правильно решили. Если бы не пирожок, не поймали бы вы Барсука.
Утром, за день до отлета в Амстердам, я посадил Барсука на электричку, пожелал счастливого пути.
А сам — в библиотеку. Для алиби. Дело по-всякому могло обернуться. С такими людьми связался! От них всего можно было ожидать. Я нарочно прожужжал все уши нашей библиотекарше, что интересуюсь «Разбойниками» Шиллера. Я знал: если что случится, следователи найдут библиотеку, где я взял книгу, и сами обеспечат мне алиби.
Барсук позвонил в четверть четвертого, голос дрожит:
— Стекляшка у меня. И еще. У старухи из шкатулки я взял письма. Интересные. Покажу тебе сегодня в ресторане. Давай встретимся до прихода Таганкина.
Я согласился. Договорились: в вестибюле в половине седьмого.
Теперь оставалось ждать звонка Гвоздя.
Гвоздь позвонил, как и договаривались, в пять часов:
— Камень достал?
— Достал. Но за ним надо съездить. Просто съездить и взять. Сможешь?
— Если надо…
— Надо сегодня вечером сгонять в город Канузино.
— Где такой?
— Километров сто пятьдесят от Москвы. Там на вокзале к тебе подойдет женщина в синем платье. Спросит, ты от кого. Ответишь, от Ржавого. Она отдаст тебе кулон. Как получишь камень — назад в Москву.
— Сделаю.
Он обрадовался, понял: возьмет камень — и потом ищи его как ветра в поле.
— И вот еще, — продолжал я. — Машина у тебе заметная. Я тебе достану легковушку. Жди меня в вашем общежитии сегодня в половине одиннадцатого.
На том и простились.
Отдавать бриллиант Гвоздю я, разумеется, не собирался и решил всучить ему что-нибудь похожее на старушкин кулон. Поехал в магазин для молодоженов на Ленинградке. Там продавали стекляшки разных цветов и размеров. Выбрал я голубую стекляшку, её вполне можно было выдать за кулон.
Потом я поехал домой, поговорил со старухами у подъезда. Если, что случится, они скажут, что днем я был дома. Потом стал думать, как обеспечить себе алиби на ночь. Я вспомнил про эту тыкву Константинопольскую. Позвонил. С ней договориться вместе провести ночь — легче, чем с юным пионером о полете на Луну.