— Ты что?! Сам говорил: реликвия!
Я вроде бы был готов уступить:
— Ну разве что за реликвию прибавлю еще полсотни.
Он начал ныть:
— Добавь еще.
И началось:
— Камень маленький.
— Реликвия.
— Маленький камень.
— Двести.
Потом махнул рукой:
— Идет.
Отстегнул я ему двести зеленых. Он сиял. Понимал: с мокрого дела много не возьмешь.
Через два часа я предъявлял билет в Шереметьево.
35. Сушков и его пиджак
Ржавцев замолчал. Потом улыбнулся:
— Вот так было дело. Они все уголовники: и Барсук, и Гвоздь, и Зайчище, и покойный Захарский. Уголовники.
— А вы?
— У меня алиби, я никого не убивал. А что купил какой-то камешек у гражданина Барсукова, так не знал, как он к нему попал. Путевку мне оплатила любимая женщина. А если Гвоздь доложит, что я ему стекляшку за доллары продал, так можно ли ему верить?! Подумать только: скинул с балкона беззащитную женщину! Его нашли?
— Искали. Но не нашли. Исчез.
— Значит, все?
— Нет. Теперь подробнее расскажите, что было в письмах. Только не говорите, что, кроме адреса в Чехословакии, там не было ничего интересного!
— Я внимательно прочитал все письма. Они были адресованы Анне Крышкиной, сестре литераторши. Какой-то Сушков пишет ей из Уругвая. Называет ее Аней. Скорее всего, это ее старый знакомый, потому как знает ее по девичьей фамилии. Я обратил внимание на такие слова: «Все сделаю, нужду претерплю, но подарок твой не продам. В могилу с собой возьму, но не отдам». В другом письме Сушков пишет о своем намерении перебраться в Париж. Вы что-нибудь знаете о Сушкове?
— Знаю. Конечно, знаю. Он, скорее всего, был случайным человеком. Анна могла доверить ему желтый бриллиант после войны. Сушков не сотрудничал с немцами, и она надеялась, что в смутное послевоенное время у него больше шансов сохранить камень.
— В Париже мне удалось найти следы Сушкова.
— Я побывал в той церквушке, где вы были год назад.
— Там мне сказали, что Сушков перебрался в Африку. И я отправился сюда. Живу здесь уже почти год.
— Я слишком поздно понял, почему вы задержались в этой стране.
— А когда поняли, то спешно прилетели?
— Мне показалось, что вы очень близко подошли к разгадке.