Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Возможно, обычай запуска воздушных змеев был заимствован из Китая (где, однако, он использовался для изгнания зла, а в Корее запускаемые воздушные змеи служили символическими козлами отпущения) [Wales, 1931, с. 221–222]. В Таиланде этот обычай в момент, когда ветер начинает дуть на северо-восток, возможно, связан с представлением о том, что именно таким образом можно положить конец дождливому сезону. Тай полагали, что змеи своим шумом вызывают ветер, который разгоняет тучи, что их полет обращает в бегство змеев-нагов и других животных, «заведующих» дождем.

Воздушные змеи в Юго-Восточной Азии по своим названиям ассоциируются с хищными птицами, пожирающими змей, земноводных, рыб и других влаголюбивых. У кхмеров они называются «хищной птицей» кхлен. И по форме бумажный змей напоминает хищных птиц [Porée-Maspéro, 1964, с. 480, 487, 503]. Ближайшая аналогия тайским бумажным змеям — кхмерские.

К обычаям и обрядам праздничных циклов, смысл которых состоит в умилостивлении гениев воды и в «изгнании воды», относятся гонки лодок — ритуальный обряд, исполняемый по поводу окончания сезона дождей, служащий средством для того, чтобы «заставить» реку вернуться обратно в свое русло. Родоначальником приведенного толкования гонок лодок является Ж. Пшилусский. Однако дальнейшее исследование этого феномена показало многофункциональность этого ритуального комплекса, наличие нескольких его вариантов, привязанных к различным субкультурам [Archaimbault, 1972, с. 96].

Возникший в глубокой древности и сохранившийся до наших дней, этот обрядовый цикл вошел в обиход многих народов, заселяющих территориальное пространство от бассейна р. Янцзы до оз. Тимор. Все эти народы имеют такие сходные элементы культуры, как изготовление зооморфных пирог, бронзовых барабанов и мечей. В число народов, причастных к так называемому общему фонду перечисленных выше элементов культуры, относятся и тайские народы Таиланда.

Водные праздники, включавшие гонки лодок, пускание по воде лодок с огнями, зафиксированы первыми европейцами, посетившими Сиам, в нескольких вариантах (хронологических и локальных). Одно из ранних свидетельств церемонии, проводимой в Сиаме при наводнении, оставил Диого де Куто (1542–1616). Он писал: «Король вместе со знатью выплывал из города на позолоченных лодках с орнаментами, под шум музыкальных инструментов. Объявляли, что король намерен повелеть водам уйти. Это большой ежегодный праздник. Посередине реки ставилась мачта с флажками, к которой подвешивалась награда для лучшего гребца. По сигналу выстроившиеся лодки начинают гонки, победителю вручается приз. На радостях устраивался страшный шум, с которым и возвращались в город. По возвращении короля в город люди говорили, что он заставил воду отступить, так как эти язычники приписывали своим королям все атрибуты божеств и верили, что они являются источниками всего хорошего» (цит. по [Bowring, 1857, т. 1, с. 101–102]).

Недостающую у этого автора подробность — что именно делал король на реке — мы узнаем из рассказа другого автора XVII в. — маркиза де Форбена: «Один из наиболее торжественных ежегодных выходов короля — выход к реке, для того чтобы приказать воде отступить. Шесть месяцев в году королевство затоплено… но с наступлением зимы таяние снегов прекращается, вода начинает понемногу спадать, в это время начинают собирать рис, которого здесь больше, чем в любой другой стране мира. В этот сезон, когда воды становится заметно меньше, и выходит король на упомянутую церемонию. Он появляется на большом сверкающем троне, поставленном посередине прекрасной лодки. Сопровождаемый толпой… чиновников из всех провинций — каждый в великолепной лодке, со свитой бесконечных лодок, он подплывал к определенному месту на реке, делал удар мечом по воде и приказывал воде отступить. На обратном пути устраивались гонки лодок с призом той, которая первой подойдет к дворцу» (цит. по [Porée-Maspéro, 1964, с. 385–386]).

Голландский путешественник Ян Стрейс (XVII в.) также свидетельствует о том, что сиамский король трижды ударял по поверхности реки золотым мечом, приказывая ей своей божественной властью войти в берега. «В это время народ, которому монахи внушали, что только король может остановить наводнение, падал ниц на берегу, пораженный могуществом своего короля» [Struys, 1681, с. 48].

В конце XVII в. церемонию с целью прекращения наводнения видели и описали посетившие Сиам Кемпфер, иезуиты Шуази, г. Ташар, французский посол Ла Лубер. Магическая церемония, имевшая целью отвод паводковых вод, которые могли угрожать урожаю риса, проводилась в 11-12-м или в 1-м лунном месяце, так как народ был охвачен страхом из-за реальной опасности голода. Церемония проводилась на высшем государственном уровне, и в роли мага, «указывавшего» Дракону наводнения путь вниз по течению реки, в XVII в. выступал король.

Однако здесь необходимо отметить, что, возможно, неэффективность некоторых церемоний («непокорность» реки, не подчинявшейся приказам короля) грозила подрывом авторитета монарха. Это обстоятельство привело к тому, что этот ритуал в данной форме позднее был упразднен. По сведениям Кв. Вэйлса, последний раз он был исполнен в 1831 г. [Wales, 1931, с. 225–226]; по данным других авторов, это произошло много раньше (см., например, [Tachard, 1687, с. 194, 221].

В конце XIX в. церемония с целью «прекращения» наводнения исполнялась следующим образом.

Монахи на крытых лодках на предельной скорости мчались в Аютию, к месту встречи с водной процессией, которую торжественно проводили каждый год, когда уровень Менама был наивысшим. Они произносили много молитв, и река слушалась — рано или поздно уходила в свое русло [Mouhot, 1893, с. 251].

Кв. Вэйлс и Дж. Джерини с сомнением отнеслись к сообщениям европейских авторов XVII в. о том, что сиамский король в церемониальных целях опускал свой меч в воду. Дж. Джерини считал, например, что в руках короля был не меч, а всего лишь веер, которым король и показывал вышедшей из берегов реке путь вниз по направлению течения [Gerini, 1912, с. 888].

Не соглашаясь с точкой зрения английских ученых, Э. Поре-Масперо обращает внимание на то, что подобный сиамскому обычай сохранялся в Камбодже до середины XX в. (только в отличие от сиамского короля король кхмеров не делал сам ритуального жеста погружения меча в воду). Она предложила свое толкование этому обычаю: «Когда сиамский король опускал свой меч, чтобы прогнать воду, это, возможно, был отзвук обряда лой пратиба — изгнания огнем гениев воды. Меч короля, вероятно, ассоциировался с громом или молнией, как это было со знаменитыми мечами в древнем Китае, которые происходили из страны Чу и Юэ, откуда мы выводим и древнейшие праздники воды» [Porée-Maspéro, 1964, с. 473].

Другое объяснение «поведения» сиамских королей, «бивших реку» золотым мечом, по мнению исследовательницы, сводится к следующему: «Возможно, это был магический ритуал соединения огня и воды. Меч короля, вероятно, представляет собой молнию, а погружение меча-молнии в воду — оплодотворение воды. Идет ли речь об изгнании воды или о ее оплодотворении, этот акт связан с водным праздником» [Porée-Maspéro, 1964, с. 475]. Рассечение воды «золотым мечом» как исполнение магического приема вымаливания дождя известно и у сингалов [Краснодембская, 1982, с. 148].

В эпоху Аютии (XIV–XVIII вв.) соревновались в скорости лодки короля и королевы, и если проигрывал король, то это сулило хороший урожай, если же он побеждал — предвещало голод. Для понимания этого обычая следует обратить внимание на следующее истолкование аналогичного обычая в Камбодже, цивилизация которой оказала немалое влияние на тайскую культуру. Согласно кхмерской мифологии, короли Камбоджи были принцами Солнечной династии и должны были жениться на принцессах из Лунной династии, поэтому смысл этих предсказаний в том, что победа короля — к сухости, королевы — к обильным дождям, т. е. к богатому урожаю [Porée-Maspéro, 1964, с. 470].

Аналогичное кхмерскому толкование (но противоположное сиамскому варианту этого вида водных праздников) вызывания дождя для стимулирования плодородия земли дается гонкам лодок, которые проводили в Китае каждое 5-е число 5-го лунного месяца. В гонках участвовали узкие, длинные лодки, с резным изображением головы и хвоста дракона — на носу и корме, с числом гребцов до шестидесяти. Сидевший на носу лодки командир задавал гребцам ритм — рукой или флажком. На корме находился лоцман, посередине лодки — музыканты, бившие в барабаны и гонги для поддержания духа гребцов [Porée-Maspéro, 1964, с. 401]. Участники соревнований танцевали, декламировали стихи весьма скабрезного содержания — призывы к совокуплению во имя поддержания жизни на земле во всех ее формах [Porée-Maspéro, 1964, с. 401, 392]. В Сиаме, как и во всем ареале распространения водных праздников, лодки имели зооморфный вид.

В цикл обычаев и обрядов, призванных управлять силами природы, поддерживать с ними дружеские отношения, обращать их на благо земледельцев, входит Праздник огней на воде (Лой кратонг). Это, прежде всего, праздник благодарения Божеству реки, оплодотворяющему своими водами землю, которая способна плодоносить только в союзе с водой. Ла Лубер видел в этом празднике выражение благодарности реке за плодородие, данное земле, и за своевременный спад воды.

Лой кратонг устраивался в конце дождливого сезона, когда вода начинает спадать, — в 15-й день 12-го лунного месяца [Bowring, 1857, с. 159]. В это время на реку ночью спускали множество маленьких лодочек (кратонг), сделанных из ствола или листа банана. В них ставили зажженные свечи, ароматные палочки, клали цветы, деньги, флажки. Праздник этот и ныне проводится по всей стране, за исключением тех мест, где нет рек.

Обычай пускания по воде лодочек с огоньками широко распространен в странах Индокитая и Восточной Азии. Кв. Вэйлс объяснял Лой кратонг как брахманскую по происхождению церемонию почитания священных рек, попавшую в Сиам из Индии, но модифицированную под влиянием буддизма. Но он не исключал того, что ритуал брахманских жрецов наложился на древний тайский культ Духа реки, о существовании которого можно с уверенностью говорить, так как и поныне не забыто поклонение Духу реки Менам-Матери воды [Wales, 1931, с. 294].

Согласно Сантошу Н. Десай, в основе праздника Лой кратонг лежит буддийская легенда о государе Ашоке, который хотел построить 84 тыс. буддийских ступ, а Мара грозился их разрушить. На помощь Ашоке пришел Король-наг, одержавший победу над Марой. Лой кратонг, по мнению индийского ученого, проводится как выражение благодарности Королю-нагу, живущему в воде. Свечи на плотиках или лодочках этот же автор толкует как невысказанное, глубоко запрятанное в душе желание человека, спустившего на воду свой кратонг, и, если свеча долго горит, желание будет исполнено [Santosh N. Desay, 1980, с. 33].

Данные, полученные современным исследователем X. К. Кауфманом, свидетельствуют о неоднозначности празднования Лой кратонга. Его информанты объясняли значение Праздника огней на воде как избавление от грехов и болезней, символизируемых сплавляемыми по течению лодочками [Kaufman, 1960, с. 195–196].

Подобные представления и соответствующие им действия являются распространенной формой экзорсистских обрядов, встречающихся также в Китае и у народов Индонезии [Малявин, 1985, с. 71; Фрэзер, 1980, с. 626–630].

Кроме Праздника огней на воде в Таиланде в тот же период проводится еще один обряд, обращенный к силе огня, посвященный богу Вишне и его супруге (в отличие от Индии, где обряд дивали, или дивапали, от которого происходит тайский его аналог, посвящался Лакшми). В первый день растущей луны 12-го месяца на шесты водружают светильники и зажигают их к ночи. Огню приписывают способность изгонять злых духов, а также продлевать срок затопления полей до необходимого для созревания риса момента.

У тай Таиланда был еще один праздничный обрядовый цикл — Лой пратиб, по смыслу и времени проведения близкий Лой кратонгу. На маленькие плотики из ствола банана ставили конструкцию из бамбука и бумаги в форме дома, украшенного цветами, рисунками и т. д. Внутрь домика ставили новые горшки с рисом, рыбой, сухим мясом, ароматную воду и зажженные свечи, клали бананы и другие фрукты, также соль, миенг, бетель, монеты, цветы, ароматические палочки, белые и красные ткани. С наступлением ночи плотики опускали на воду с молитвой-просьбой о прощении у реки, чтобы жить с нею в мире [Notton, 1930, с. 8].

Обычаи и обряды сухого сезона

В 11-м лунном месяце, когда созревали первые колосья риса, крестьяне проводили обряды благодарения Богини риса. В землю крест-накрест втыкали стволы бамбука, в месте их пересечения подвешивали корзинку с подношениями: сахарным тростником, бетелем, арекой, тремя пучками колосьев риса. Кроме того, сюда помещали фрукты, бетель, лист ареки на подносе, сверху сажали соломенную куклу, изображающую Богиню риса, обсыпали все «сооружение» зерном, втыкали флажки. Руководили обрядом женщины (только небеременные). Мужчинам эту роль не доверяли из опасения, что они могут влюбиться в Богиню риса и сбежать с нею. Затем молодая женщина из семьи, которая проводила ритуал, просила Богиню риса отведать расставленные угощения.

Считается, что трапеза Богини длится в течение времени, пока горят курительные палочки. После этого прощаются с Богиней риса. Приглашаемые крестьянами буддийские монахи проводят ритуал благословения первого риса [Kaufman, 1960, с. 204–206].

Перед первой жатвой тайские крестьяне просят Богиню (Мать) риса покинуть поле, где будет совершаться расправа над ее детьми. Лезвия ножей, которыми срезают колосья, прячут в руке, чтобы они были как можно незаметнее и не пугали Душу риса. На обмолот риса также испрашивают разрешение у Матери риса [Young De, 1955, с. 141–142].