– Намекаешь на китмутгара? – уточнил Малайский Тигр.
– Ну да.
– Сидар, как казалось, предан мне до конца, – вздохнул Янес.
– Ха! Полагаться на ассамца! – фыркнул Сандокан. – Никому из твоих подданных я ни на йоту не верю. Яхта ни с того ни с сего взлетела на воздух, твой китмутгар бесследно исчез, а взамен на Борнео объявился живехонький Теотокрис. Что это, если не заговор?
– Я вырву предателям сердце! – в бешенстве взревел Янес.
– Сперва придется раздобыть их тела, а мы даже не знаем, где искать. Кстати, у меня возникло еще кое-какое подозрение.
– Говори.
– Грек мог переманить на свою сторону Насумбату. Тогда все сходится, вся троица в сборе.
– Мы тоже в сборе, – многозначительно произнес Тремаль-Наик.
– Хотел бы я иметь сейчас под рукой своих малайцев и индийцев Янеса… Тогда можно было бы дать Теотокрису бой и помешать ему нарушить мои планы.
– А мы-то хороши, поверили, что он мертв! Ничего, в один прекрасный день изловим его и прикончим, на сей раз бесповоротно, – подбодрил друга Янес.
– Я своими глазами видел, как грек свалился на кучу трупов, – сказал Сандокан. – Мне казалось, ему крышка.
– А он живее всех живых. В Европе греки славятся дубленой кожей.
– И похоже, не зря, – сказал Тремаль-Наик.
Вернулся Каммамури, отлучавшийся проверить выход.
– Что нового? – поинтересовался Тремаль-Наик.
– Даяки у пещеры.
– Много их? – спросил португалец.
– Непонятно. Они прячутся под деревьями.
– Грека видел?
– Нет. Сомневаюсь, что негодяй сунется в это пекло.
– Чем занят негрито?
– Присматривает за питонами.
– И сколько же там змей?
– Дюжин десять, и все здоровенные. Пока пещеру охраняет такая стража, нам нечего боятся.
– Враги могут устроить осаду, – напомнил Сандокан. – Если нас запрут внутри вместе с питонами, можно сразу петь похоронную песнь. С другой стороны, в отчаянной ситуации я сам способен сожрать питона.
– Фу, Сандокан! – Янес сделал вид, что его тошнит.
– А кто на Сараваке хрустел жареной саранчой?
– Вспомнил! Когда это было-то!
– Конечно, теперь ты у нас ассамский принц.