– Достанет до земли? – спросил он у гордого своей работой негрито.
– Обязательно. Я дважды проверял прошлой ночью.
– Охрана не заметила?
– Если бы заметили, отняли бы.
– Действительно. Временами я говорю сущие глупости. Ладно, дождемся вечера. Если хочешь – поспи. Пока что ты мне не нужен.
Повесив на палку оставшуюся половину птичьей тушки, маратха вышел на веранду. От тревоги за товарищей на душе у него скребли кошки. Выжили ли они после набега буйволов и ушли ли от даяков, что отправил за ними грек? Эти мысли не давали ему покоя, хотя он прекрасно знал, чего стоит знаменитая троица: ниспровергатели царей, гроза индийских тугов, герои, одни имена которых заставляли трепетать англичан во всей Малайзии.
Каммамури оглядел деревню. Она пустовала. Похоже, с первыми лучами солнца все жители отправились в лес. Не исключено, что на охоту за Сандоканом, Янесом и Тремаль-Наиком. Даже женщин и ребятишек он не увидел. Лишь четверо стражников все так же сидели внизу под аттапом из палок и банановых листьев.
«Вдруг моих хозяев схватили? – подумал маратха и тут же отчаянно замотал головой. – Нет-нет, это невозможно! Они не из тех, кто попадет в засаду и сдастся без единого выстрела. Раз я не слышал грохота карабинов, значит они на свободе. Неужто удача отвернулась от нас? В Ассаме все начиналось так хорошо».
Он лег на пол и принялся терпеливо ждать вечера, прислушиваясь, не прогремят ли вдали выстрелы. Негрито, наевшись до отвала, безмятежно храпел, нимало не беспокоясь о своей голове, которую насадили бы на кол в случае его поимки.
Так прошло десять часов. Стражники под навесом болтали, то и дело поглядывая наверх. Деревня по-прежнему была безлюдной.
– Ну что ж, – сказал себе Каммамури. – Еще немного, и можно попытаться смыться. Вот только без оружия в джунгли я не сунусь.
Солнце скрылось за горизонтом, и на землю спустилась ночь. С реки подул свежий ветерок, напоенный тысячами тропических ароматов, доносилось журчание воды.
Каммамури вернулся в хижину. Негрито ужинал.
– Кончай набивать брюхо, – сказал ему маратха. – Пора действовать.
– Уходим?
– Давай свою веревку. Она крепкая?
– Ее сплел я, оранг, и этим все сказано.
– Понятно. Ты мастер-веревочник племени?
– Даяки уснули?
– Трое. Четвертый занят костром.
Он взял веревку, подергал ее, проверяя на разрыв, и, довольно кивнув, привязал к угловому столбу.
– Где бы взять оружие? Хоть палку… Ага! Сейчас слазаю на крышу и выломаю те, на которых сидят какаду. А ты, приятель, последи за охранником.
– Хорошо, оранг, – смиренно ответил негрито.
Каммамури вновь вышел на веранду, поднялся на крышу. Внезапно одна из птиц заорала и шумно забила белыми крыльями, хорошо видными в полутьме.
– Что это с ним? Неужто попугаев привязали тут вместо сторожевых псов? О Шива и Вишну! Надо было им всем головы свернуть.
Маратха уже подобрался к одной птице, когда почувствовал боль в колене, затем в пальце. Он пристально всмотрелся в листья, устилавшие крышу, но было слишком темно, чтобы разглядеть мелкое животное или насекомых. И тут его прошиб холодный пот.
– Термиты! Они пожирают какаду, после чего примутся за нас. Если бы не веревка, к утру мы были бы мертвы. Подлецы! Натолкать в бамбук термитов!
Каммамури выдрал две палки, перебил ими какаду, пока те своими воплями не привлекли внимание стражников, и спрыгнул с крыши.
– Бежим! – бросил он негрито, ждавшему с веревкой в руках. – Термиты пошли в атаку!
– Плохие животные, оранг, вечно голодные.