– Уверен.
– Однако никого из них не было в лагере.
– Вряд ли они хотели попасться нам на глаза.
– А вот я кое-кого видела, – вспомнила госпожа Люси. – Два дня назад они о чем-то бурно спорили с султаном.
– Только этого нам не хватало! Проклятые пресноводные акулы, мало мне забот, а тут еще и они. Хорошо, что у меня под рукой дюжина человек, которые не побоятся сразиться и с султанскими раджпутами… Держитесь! Мы падаем!
Дуриан резко наклонился, увлекая за собой целые клубки лиан, в которых отчаянно визжали уродливые борнейские обезьяны с длинными красными носами, делающими их похожими на беспробудных пьяниц.
Янес схватил голландку за талию и прижал к себе, чтобы смягчить падение. Дерево продолжало плавно крениться и больше не содрогалось от ударов. Не слышно было и рева слонов. Судя по всему, животные уже находились в загоне.
Когда до земли оставалось футов двадцать, крен прекратился. Но затем лианы, удерживающие дуриан, одна за другой лопнули, и медленное падение возобновилось.
– Каммамури, ну что, увидел кого-то? – спросил Янес, заметив, как дернулся индиец.
– Да, господин. Там за стволом дерева какие-то люди.
– Те, с парохода?
– Наверное.
Янесу было не занимать храбрости, однако он с тревогой глянул на Люси, сохранявшую природную невозмутимость.
– Госпожа, возьмите мои пистолеты и стреляйте без колебаний. Если эти канальи нас схватят, мало нам не покажется.
– Благодарю, милорд. Я умею обращаться с пистолетами.
Дуриан наконец оборвал последние удерживавшие его лианы и рухнул. Из кустов выскочил человек с карабином наперевес и заорал:
– Ага, попались, бандиты!
– Эй, приятель, вам что-то от нас нужно? – непринужденным тоном спросил Янес.
– Еще бы! Уже несколько дней мы только и ждем удобного случая отомстить вам за погубленное судно и рану Джона Фостера.
– Так он еще барахтается? – Португалец старательно тянул время в надежде на подмогу.
– Ах, негодяй! – взревел матрос и попытался перелезть через ветки дуриана, преграждавшие ему дорогу. – Шутить вздумал? Ну, погоди, попадешь к нам в руки, мы навсегда отобьем у тебя желание насмехаться над бедами добрых людей.
– Бросай оружие, иначе я выстрелю! – ответил Янес, устроившись лежа за ограждением гнезда рядом с голландкой.
– Вы осмелитесь дать нам бой?
– Бой – это вся моя жизнь, – насмешливо ответил португалец. – Я чувствую себя живым лишь тогда, когда вокруг гремят выстрелы.
– Братцы, хватайте их! – заорал матрос. – Повесим пиратов, пока остолопа-султана тут нет. Тедди, неси веревку.
Показался второй матрос с тонким канатом в руке.
– В таком случае ты, Тедди, будешь первым! – крикнул Янес и выстрелил.
Матрос распластался на земле, даже не вскрикнув. Пуля сразила его наповал. Со всех сторон затрещали выстрелы, и из-за деревьев выглянули новые враги, по счастью немногочисленные. Несмотря то что крона упавшего дерева загораживала обзор, они попытались продолжить бой.
– Не высовывайся, Каммамури, – велел Янес индийцу. – Речь уже не о возвращении Момпрачема, а о наших с тобой шкурах.
Верный маратха, прятавшийся за толстым суком, дважды выстрелил. Кто-то закричал, затрещали сухие ветки. Нападавшие, прекрасно зная, с кем имеют дело, нырнули обратно в заросли.