– Нелегко же нам с вами придется.
– Мы хорошо вооружены, Каммамури. Отваги нам тоже не занимать. Да и стрелки мы неплохие: наши пули попадают точно в цель.
В этот миг что-то с шумом свалилось на них сверху.
– Что это? – шепотом спросил Каммамури.
– Кажется, плод. Мы с тобой стоим под дурианом. Когда эти колючие фрукты созревают, то могут представлять опасность, вот насколько они тяжелы. Впрочем, не исключено, что им в нас швырнул сам орангутан. Хорошо, не попал. Иначе проломил бы тебе или мне голову.
Из ветвей раздался тонкий голосок, крик, напоминающий плач младенца. Янес и Каммамури застыли, вглядываясь в темноту.
– Он там, – вдруг тихонько сказал Янес. – Видишь?
– Где?
– Вон, вон гнездо мавасов.
– Да, что-то такое вижу, какое-то огромное темное пятно. Наверное, это оно и есть.
– Только не шуми. Если орангутаны разозлятся, госпоже ван Хартер не поздоровится. Лезь по этому ротангу, а я попробую подняться вот здесь. Придется собрать волю в кулак, чтобы выйти из этой заварушки без потерь.
Наверху снова запищали: это плакал детеныш орангутанов.
– Давай! – скомандовал Янес.
Они принялись взбираться по лианам. Сверху свалился еще один дуриан, он раскололся с громким треском. За ним третий, едва не угодивший в Янеса, хотя тот изо всех сил прижимался к стволу саго[97].
– Настоящий артобстрел! – проворчал португалец, уворачиваясь от очередного «снаряда». – Что же делать?
Он оглянулся на Каммамури. Тот упорно лез вверх по ротангу, чьи длинные извилистые побеги подбирались к самому логову орангутанов. Индиец двигался осторожно, цепляясь больше ногами, чем руками, готовый в любой миг выстрелить.
– А он хорошо продвинулся, – пробормотал Янес. – Надо и мне от него не отставать.
Дуриановый обстрел прекратился. Вероятно, у обезьян кончились «бомбы». Медлить было нельзя. Португалец повесил карабин на шею и в свою очередь взялся за переплетенные между собой на манер каната побеги ротанга. Он лез, прислушиваясь к тому, что происходит над головой.
Внезапно наверху послышался громкий львиный рык, потом раздались удары в необъятную грудь. Янес, достигший развилки, взялся за карабин, готовясь стрелять, если индийцу, который продолжал упорно продвигаться наверх, будет грозить опасность. Каммамури находился уже под самой платформой из толстых веток, скрепленных побегами ротанга. Это и было гнездо орангутанов.
Потянулись минуты мучительного ожидания. Янес целился из карабина в гнездо, намереваясь дать бой мавасам, сколько бы их там ни было. Снова послышался рев, затрещали сучья. Обитатели гнезда, обнаружив, что люди совсем близко, решили защищать свое жилище. Что не сулило ничего хорошего.
Эти человекообразные обезьяны ростом почти со взрослого мужчину, а их мускулистые руки крепки, как древесные стволы. После горилл орангутаны – самые сильные обезьяны на свете, и если разозлятся, не испугаются даже вооруженных людей.
Плоды больше не падали, и Янес продолжил подъем. Нельзя было оставлять Каммамури один на один с громадным рассерженным животным. Над краем гнезда показалась тень, напоминавшая человеческую; она принялась в гневе трясти ветки, издавая страшный рык.
– Пора избавиться хотя бы от одного, – сказал себе Янес и покосился на Каммамури.
Индиец неуклонно поднимался. Янес поудобнее устроился на развилке и прицелился. Вспышка прорезала темноту, грянул выстрел – словно треснула сухая ветка. Орангутан перевалился через край гнезда и полетел вниз, ломая сучья. Португалец перезарядил карабин.
– Отличный выстрел! – не удержался от похвалы Каммамури, уже подобравшийся к самой платформе.
Напрасно он выдал себя. Громадная волосатая лапища схватила его за шкирку и потащила в гнездо. Один из орангутанов, скорее всего самец, намеревался сделать из индийца отбивную, что не составило бы труда для животного, обладающего поистине геркулесовой силой.
– Помогите, господин Янес! – заорал Каммамури, отчаянно цепляясь за лианы.
– Я тут! – крикнул португалец.
Два выстрела слились в один.
– Попали! – закричал Каммамури, ощутивший, что звериная хватка ослабла.
[97] Саго – тип пальмы; из ее сердцевины получают сладкий продукт, употребляемый в пищу, – он почти полностью состоит из углеводов.