Охота продолжалась. Туземцы, пугая слонов факелами и фейерверками, гнали их к заранее приготовленной огромной ловушке: именно так охотятся в подобных местах.
Когда какой-нибудь султан пожелает поймать слона, он отправляет в джунгли загонщиков на уже прирученных слонах. Они используют самок, поскольку самцы драчливы и могут разнести загон, обычно замаскированный специально высаженной растительностью.
Для подобного рода охоты требуется большое пространство и множество людей, которые должны вкопать глубоко в землю столбы: достаточно толстые, чтобы слон не смог их сломать.
Когда стадо, поднятое охотниками, оказывается у загона, – дело сделано. Самки-предательницы, где лаской, а где и мощными ударами хобота, гонят своих диких сородичей внутрь. Они будто бы испытывают злорадство, ведь скоро те тоже потеряют свободу и их вольное житье в лесах закончится. За деревьями прячутся люди с крепким арканом из волокон ареки, чтобы тут же связать животных, если они проявят непокорность.
– По-моему, охота подходит к концу, – сказал Каммамури. – Пора спускаться.
– И влезть прямиком под пули? Подданные султана патронов не жалеют, палят почем зря во все стороны.
– Это верно, господин Янес, даже сюда долетает.
– Ложись, – посоветовал португалец. – У меня возникло неприятное подозрение.
– Какое?
– А что, если среди охотников затесались матросы и пассажиры с того парохода? Слишком уж плотный огонь они ведут по гнезду, хотя тут нет ни орангутанов, ни тем более слонов.
– Вы так думаете? – спросила голландка.
– Ставлю бриллиант чистой воды против свинцовой дробины. Прислушайтесь. Стреляют по нам. Нутром чую, за всем этим стоит Джон Фостер.
– Он до сих пор не отказался от идеи заполучить вашу голову?
– Видимо, нет. Он уже два раза пытался прикончить меня, но, надеюсь, я сумею защититься от этого старого морского черта.
Над самым ухом португальца просвистела пуля, и ему пришлось лечь.
– Да, стреляют не наобум, – согласился Каммамури, вжимаясь в обезьяний настил. – Не слона же они в ветвях увидели.
– Пусть себе стреляют. Настанет и наш черед. Одно скажу, пока Джон Фостер жив, мы в смертельной опасности.
– Пристрелить его, и вся недолга! – сердито сказал индиец. – И вообще, откуда у них столько патронов? Пароход перевозил боеприпасы, а они успели вынести с него бочки с порохом?
– Что тут думать, ты лучше пригнись пониже.
– Господин Янес, мне кажется, я ничем не рискую. Эти растяпы стреляют так, словно впервые взяли в руки оружие. Может быть, ответим? Раз уж на нас нападают, надо дать отпор, мы в своем праве.
– Первый выстрел мой, Каммамури. Я уже знаю, кому подарю первую пулю.
Янес на четвереньках подобрался к краю платформы, подтягивая за собой карабин.
В джунглях царил переполох. Слоны, перепуганные грохотом сотен тамтамов, бежали вперед со всех ног, сметая все на своем пути. Казалось, в лесу куролесит орда великанов. Треск ломаемых сучьев смешивался с трубным слоновьим ревом.
Янес вглядывался в заросли. Судя по всему, внизу разворачивалось настоящее сражение между бегущими напролом дикими слонами и охотниками, что встречали их яростной пальбой.
Дуриан, на котором находилось гнездо орангутанов, внезапно покачнулся, и вся троица повалилась друг на друга. Раздался страшный треск. У Янеса мелькнула мысль, что дерево не выдержит напора животных, которые, обезумев, несутся по лесу в надежде ускользнуть из ловушки, устроенной в самой гуще зарослей.
– Дерево сейчас упадет! – закричал Каммамури.
– Не покидайте гнезда́, – приказал Янес. – Оно еще нам послужит.
Дерево вновь дрогнуло и начало медленно крениться, ломая соседние ветви.
– Не стреляй, Каммамури. Прибереги патроны, они понадобятся внизу. Нам подстроили западню и надеются, что мы угодим туда без сопротивления. По счастью, мы еще на свободе.
– Думаете, это люди с затопленного парохода?