Султан на минуту задумался, потом твердо сказал:
– Жду вас во дворце завтра утром. Устроим облаву. Когда-то я был знатным охотником, потом меня затянули дворцовая рутина и гарем. Благодарю за идею, милорд. Наконец-то я вдохну живительный лесной воздух в самых прекрасных горах Борнео.
Селим-Баргаши-Ампарланг одним глотком допил свой кофе и вернулся на лодку. Янес довольно потирал руки.
– Надо до утра повидаться с китайцем, – размышлял он. – Необходимо собрать все силы для решающего удара. Соединимся с Сандоканом и Тремаль-Наиком, и горе тому, кто встанет у нас на пути! Однако нужно держать ушки на макушке, ведь на Востоке предательство – самая что ни на есть обыденная вещь.
Он приказал спустить шлюпку и, прихватив с собой восемь человек, отправился в китайский квартал. Следовало срочно повидаться с Кьен-Коа, который готовил восстание, чтобы перевернуть весь город вверх тормашками.
Как всегда, в порту было полно зевак, жующих бетель и перемывающих косточки всем, кроме своего великолепного султана. Поэтому шлюпка не подошла к причалу, а пристала напротив кампонга, втиснувшись между многочисленными джонками.
Янес и Каммамури сошли на берег вместе с двумя матросами, памятуя о разъяренном Джоне Фостере.
Потянулись ухабистые улочки, заваленные мусором, не убиравшимся со времен основания города. Справа и слева темнели входы в лавочки, больше смахивающие на норы. Перед дверью на циновке обычно сидел какой-нибудь китаец в огромных очках, с непроницаемым лицом ожидавший наивного покупателя, чтобы ободрать его как липку.
Народу в этот час было немного, и до таверны Кьен-Коа они добрались без происшествий. Хозяин в фартуке из шелка-сырца и с ножами на кожаном поясе что-то втолковывал поварятам. Увидев Янеса, он оставил своих слуг на попечение повара и повел друзей в уединенную комнатку. Им подали тарелку с крабами.
– Я ждал вас с нетерпением, милорд. В султанате неспокойно.
– Уже?
– Вам что-то известно?
– Не исключено.
– Говорят, даяки взбунтовались и готовы перейти границу. Еще говорят, будто они уже разгромили несколько поселков.
– Отлично! – воскликнул Янес. – Молодцы!
– Вы их знаете?
– У меня много добрых знакомых среди даяков, поэтому от них я получаю кое-какие известия.
Янес лгал. Впрочем, он был уверен: это Сандокан с Тремаль-Наиком и озерными племенами спускаются с Хрустальных гор, дабы вырвать Момпрачем из жадных лап султана.
– А как дела у вас, милорд?
– Вот собираюсь вместе с султаном повидаться с восставшими.
– Вместе с султаном? – удивился китаец.
– Мы с ним друзья не разлей вода. Нами обоими движет одно стремление: скучать как можно меньше. А что твои люди?
– Им нужен лишь военачальник и огнестрельное оружие.
– Они получат и то и другое. У меня на яхте оружия хватает, я могу обеспечить вас даже лилами.
– А мы немедленно направим их против раджпутов, – кивнул китаец. – Если бы не войско, мы бы уже давно свергли султана. Все по горло сыты его тиранством. Чем мы еще можем быть полезны милорду?
– Пока это все. Держи своих наготове. В нужный час я поведу их в бой. Ну, прощай, друг. Я отправляюсь с султаном на охоту. Будут новости – сообщу.
Янес поднялся. Тут дверь в комнатушку распахнулась, и ввалился один из потерпевших кораблекрушение: здоровяк, массивный и тяжелый. Такие американцы ужасно гордятся своей силой.
– Разрешите? – спросил он и, не дожидаясь ответа, с шумом плюхнулся за стол.
– Чего вам? – резко спросил Янес.
– Ага, пират! – обрадовался мужчина. – Я знал, что рано или поздно найду здесь вас и отомщу за своего капитана.