– Пусть забираются на борт. Праздник начинается. Дирижировать оркестром буду я.
Воины Падара поднялись на яхту. Лодку вытянули шлюпбалкой и снялись с якоря.
– Полный вперед! – скомандовал португалец. – Проверим, кто сильнее – малайские тигры или английские львы. Мати, займись кормовой пушкой, я сам встану к носовой.
Янес вновь обрел свое знаменитое хладнокровие. Он решительно и сухо отдавал приказы. Подойдя к орудию, он пристально вгляделся в предрассветный полумрак.
Напротив выхода из бухты едва различимо темнел крейсер. Похоже, он стоял под парами, потому что из трубы время от времени вылетали искры. Проа видно не было. Должно быть, они прятались за скалами, готовые в любую минуту броситься на абордаж.
– Все идет как надо, – прошептал Янес. – Посмотрим, что за пушки у этого железного зверя. Пусть только попробует меня задержать, я обрушу на него огненный шторм. Надеюсь, и на сей раз Борнео не получит моей шкуры.
На фок-мачте крейсера зажглись огни: зеленый, красный и белый. Вероятно, его капитан считал себя неуязвимым, раз показался вражеской артиллерии.
Янес подал знак Мати, только и ждавшему приказа. Тот кивнул в ответ и отправился на корму, где занял место за второй пушкой.
Над морем повисла напряженная тишина.
Матросы с карабинами и парангами собрались на палубе, приготовившись к абордажу.
– Пли! – крикнул Янес.
Темноту прорезал яркий сполох, за которым последовал оглушительный грохот. Его раскаты еще не отзвучали, когда со стороны прибрежных скал ввысь взлетело множество молний. Это заговорили пушки флотилии, вторя выстрелу Янеса.
Крейсер молчал, словно капитан пытался сосчитать врагов, двинувшихся на него со всеми своими лилами, мериамами и спингардами. До Янеса доносился треск шрапнели, бьющей в стальные бока.
Но вот на крейсере тоже полыхнуло. Грянул гром. Все его пушки дали залп по флотилии, однако не смогли сломить боевой порядок.
Янес и Мати не отходили от орудий. Яхта находилась уже в трети мили от выхода из бухты. Крейсер стоял прямо на линии огня.
На краткий миг канонада затихла, чтобы затем возобновиться с удвоенной силой. Проа почти вплотную приблизились к крейсеру, грозя ему абордажем. Страшно было даже представить, что начнется, если все эти люди поднимутся на борт!
Сражение выдалось недолгим. Железный английский лев, получив отпор, дал задний ход и исчез в сумраке. Янес надеялся, что обстрел повредил его ходовую часть. С проа ему вслед дали залп, после чего флотилия, так и не получив приказа идти на абордаж, вошла в бухту, отделавшись лишь порванным такелажем да перебитыми мачтами.
Самбильонг поднялся на борт яхты, где его уже ждал Янес.
– Жду ваших приказов, хозяин. Догнать корабль?
– Ни в коем случае. Я не хочу лишиться флотилии. Как, впрочем, не хочу и лишней крови. Крейсер удрал? Ну и славно, пусть себе бежит в Лабуан зализывать раны.
– А нам что делать?
– Возвращайтесь в бухту Радости. Не исключено, что вы понадобитесь мне уже через несколько дней. Я пришлю вам Падара с подробными указаниями.
Янес похлопал ладонью по горячему стволу пушки, потом спросил:
– Самбильонг, ты хорошо знаешь Кабатуан?
– Мы же были там с вами, когда помогали нашему озерному радже.
– Вероятно, нам придется встретиться в предгорье, у водопада. Впрочем, об этом позже. Сейчас я немного отдохну и отправлюсь развлекать султана.
– Не нравится мне ваша затея, господин Янес, – проворчал Каммамури. – Все это пахнет скорее опасностью, нежели приятным времяпрепровождением.
– Тем не менее нужно взять паузу, чтобы против нас разом не встали Великобритания, Голландия и сам султан в придачу. Как ни крути, Момпрачем – его владения.
– Согласится ли он с ними расстаться?
– А мы и спрашивать не будем, – отрезал Янес. – Самбильонг, можете возвращаться на свою стоянку.