Янес и Сандокан, взобравшись на каменный выступ, задумчиво обозревали окрестности. На юге, где находилось озеро, простиралась холмистая низина, поросшая высокими травами. Изредка можно было углядеть заросли бамбука или крохотные рощицы раскидистых деревьев.
– Прежде чем мы доберемся до озера, нам придется идти по этой низине несколько дней, – сказал Сандокан. – Там-то нас и будут поджидать даяки.
– В траве? – бесстрастно уточнил Янес, раскуривая потухшую папиросу.
– Да, я в этом уверен.
– Не повторится ли то, что произошло с нами в джунглях Ассама? Помнишь, Сандокан? Нас тогда чуть не изжарили.
– Такое разве забудешь? – проворчал Малайский Тигр. – Но здешние низменности влажные, не чета ассамским. Впрочем, миновать эту местность без приключений я особо не надеюсь.
– Интересно, где сейчас проклятые даяки? Может, отвязались наконец? Хотелось бы верить в чудо.
– Ха! Отвязались! – Сандокан только фыркнул. – Они нападут, когда мы меньше всего будем этого ожидать. Даяки – мастера засад. Едва мы войдем в заросли, нас примутся осыпать ядовитыми дротиками. Пусть люди отдохнут пару дней. Хочу, чтобы воины были бодрыми и готовыми ко всему. А Каммамури сможет еще немного подучить негрито.
– Мой полковник – просто волшебник, – засмеялся Янес. – Стал настоящим отцом своим черным и диким рекрутам.
Они вернулись в лагерь. Сапагар отвел их в предназначенный для них аттап, выше и просторнее прочих. Велев Каммамури расставить дозорных ближе к краю леса, они улеглись на уютные постели из листьев и уснули.
Ночь прошла тихо, даяки не объявлялись. Сандокану, Янесу и Тремаль-Наику оставалось лишь гадать, отошли ли они к озеру, чтобы подключить к обороне жителей крупных поселений, или засели где-то, выжидая удобного случая.
День тоже провели без приключений. Ни вражеских отрядов в низине, ни даяков в джунглях на склоне Кайдангана. Каммамури же не терял времени впустую. Пока малайцы и ассамцы бездельничали, он муштровал негрито, обучая тех каким-то хитрым маневрам.
Так миновало два дня. Сандокану не терпелось пуститься в дорогу, но ему требовались хоть какие-нибудь сведения о неприятеле. Напрасно он посылал на равнину разведчиков в надежде что-то разузнать. Все возвращались с одним и тем же ответом: даяков нигде нет.
Однако Малайский Тигр нутром чуял, что враг рядом. Янес придерживался того же мнения. Еще сутки прошли в напряженном ожидании. Провизия заканчивалась. Носорожьи окорока были съедены, а в окрестных лесах не нашлось ни одного фруктового дерева.
– Надо выступать, Сандокан, – сказал Янес на исходе четвертого дня. – Мне совсем не улыбается помереть с голоду, наблюдая, как между холмами привольно пасутся тапиры, бабируссы и буйволы.
– Подождем до утра. – Малайский Тигр явно нервничал. – Я отправлю в окрестности охотников. Ночь будет пасмурной, они наверняка вернутся с добычей.
– Братец, я начинаю скучать.
– Я тоже.
– И мой карабин вот-вот заржавеет без дела.
– Как и мой.
– Может, даяки просто перетрусили?
– Скоро выяснится. Пойдем ужинать.
– Но на ужин одни бананы.
– Сойдут и бананы. Когда-то мы с тобой довольствовались и меньшим. Попроси Каммамури отобрать лучших охотников.
– Сомневаюсь, что их добыча будет богатой.
– Кто знает, не окажется ли изобильной другая…
– О чем ты?
– Потом, потом.
Ужин действительно вышел скудным, особенно для солдат. Их хорошее настроение куда-то улетучилось, люди ощущали подспудную тревогу. Загрустил даже неунывающий Янес.
– Что-то ты совсем помрачнел, – заметил другу Сандокан, когда бананы были съедены, а охотничья партия отправилась в лес.