Возвращение императора. Невероятные приключения в XXI веке. Петр I и президент: читать начало книги онлайн

– А правда, Петр Алексеевич, что здесь женщин живых по шею в землю закапывали за мужеубийство? – спросил его Толик.

– Было! – нахмурился Петр. – Щас тебе, поди, это диким кажется?! А в мое время к скотине лучше относились, чем к бабе!

– Это точно! – прервал рассказ Толика об этой поездке Иван Данилович. – Я как раз Домострой читаю! Послушайте! – он достал с полки и открыл нужную страницу. – Бабу свою учить надо по три раза на день! Верхнюю рубаху из бережливости сымать, а бить плеткой по нижней нательной. Личико ейное не пороть, чтоб от людишек сраму не было, а бить по невидному! Этаким учением мужнина любовь и забота показывается. А кто жену свою не бьет, тот о благе ее не заботится и равнодушие ей свое кажет.

– Да не мешайте вы, Иван Данилович, дайте человеку рассказать! – перебил его Егор.

– Это я для полноты картины!

– Мы уже поняли, продолжай Толик.

Анатолий со значением оглядел слушавших и продолжал:

– Жуткая жизнь для баб была!

Петр Алексеевич рассказывал: «Уходят бабу, она от жизни такой и прибьет мужика своего, а ее потом живую в землю по шею. Сколько я этих жинок без ушей и без носов (собаки отгрызали) перевидал, пока не понял. Убивица-то она и есть убивица, да только и собака зверюгу хозяина загрызает, что мучает ее! Катеринушка мне многое понять помогла».

«И что, – говорю я ему, – отменили вы это страшное наказание потом, как поняли?»

«Отменил, – говорит, – как Алексашке пруды эти передал, так больше уж здесь не закапывали. Выли они очень первые часы, Данилыч не любил. Их потом к заставе стали свозить и кончали сразу».

– Бр-р, – передернулся Егор. – Да уж, упаси Бог, в его время бабой родиться. Ему, наверное, равноправие полов кажется такой же дикостью, как нам зарытые по шею мужеубийцы. Хотя, мне кажется, что строгость нашим дамам тоже не помешала бы!

– Да уж, распустили! – согласился уже второй раз за день Иван Данилович. Он вдруг вспомнил своих домашних верховодиц.

– Вы слушаете или нет? – обиженно протянул Толик.

– Слушаем, рассказывай, – кивнул Егор.

– Едем дальше, – продолжал Толик. Он всегда с удовольствием рассказывал о таких поездках, передавая даже обороты речи Петра. Все в очередной раз заслушались. – Так вот. Петр Алексеевич, гляжу, грустит.

«Ничего не признать! – говорит мне. – Красный пруд я все смотрел слева от дороги, рядом монастырь на горе. Село там было, лепотой радовало, оттого красным и прозвали».

«А, это где Красносельская, – догадался я. – Улица там есть Краснопрудная. Так это мы давно проехали».

«Вот! – говорит, – а я все ждал, по пруду, думал, узнаю. Из него Кукуй-ручей в Немецкую слободу тек. Затем Рыбинка река и другой пруд, этот справа. У него лошадей всегда поил, а там уж рядом Сокольническое поле».

– Я тут почитал, подготовился перед поездкой, – засмущался Толик, обращаясь к Иван Даниловичу и Егору. «Осушили, – говорю, – пруд на Красносельской, когда вокзалы на Комсомольской строили».

– Кстати, видел тут недавно картину одну, там Николаевский (Ленинградский) вокзал изображен. Вот на этой картине пруд и нарисован, и на холме монастырь вдали. Все, как Петр Алексеевич сказал.

– Ты давай, не отвлекайся, – перебил его Егор, дальше- то что?

– «Ничего не признать! – говорит. – Бывало, едешь, то лес, то деревня, то пруд, то луг. И церкви, как метки по дороге расставлены. С закрытыми глазами найти мог. А ныне – дома, да дорога, – говорит, – да людей про́пасть, не продыхнуть. Все асфальтом одето. Места живого нет! Как вы живете!? Ни простора, ни глазу-утехи! Все, будто, под надзором!»

Глава 17. Старый Преображенский дворец

– Едем мы дальше, – продолжал Толик, – на набережной перед Яузой, со стороны Сокольников приказал остановиться! Смотрел куда-то, головой крутил, а потом в машину сел и командует: «Поворачивай назад. Прямо, направо поворачивай». У Короленко улицы свернули, почти до парка доехали, потом опять направо. Искал он дворец отцовский, а его же нет. Совсем загонял! Нашли наконец! Забор там, а внутри церковь восстановили. Я говорю ему: «Петр Алексеевич, так не доехали мы еще, Преображенка дальше, за рекою». А он на меня злобно зыркнул: «Читай!» – и на доску на воротах показывает где написано, что на том месте находился Преображенский дворец.

«Преображенский пятиглавый храм был при мне, – вспомнил Петр Алексеевич. – По нему и дворец назывался и все село. Тихо, – говорит, – здесь было, мухи сонные летали, холопы зевали».

Толик старался передать свои впечатления от рассказа Петра.

– Петр Алексеевич сказал: «Матушка двор свой не шибко гоняла, а из Москвы редко кто наведывался. Егеря без дела скучали, по времени Алексея Михайловича тосковали. Он любил здесь охотиться с соколами. Слободу сокольников держал». Оттого и Сокольники назвали, – добавил от себя Толик. – Дворец Алексея Михайловича здесь стоял! А Петр Алексеевич позже свой дворец за рекой отстроил…

…Вспомнился Петру жаркий день из его детства. День, еще не замутненный ненавистью, не опечаленный смертью дядьёв и Артамона Нарышкина.

Наталья Кирилловна устроилась тогда в саду у дворца. Полулежала под навесом, девки ее опахалом от мух обмахивали, их пропасть была тем летом.