Возраст согласия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А мой телефон ожил и загудел в руках. Я ответила:

– Юра, привет. Если честно, мне как-то херово. Ты сможешь приехать и забрать меня?

– Привет, Ксюша. Да, я недалеко как раз. Могу заехать через пять минут.

Прозвенел звонок на перемену, и, когда я вернулась в кабинет химии, там уже никого не было. Забрав кожаную сумочку на коротком ремне, в которой болтался черный разболтанный плеер с кассетой «Продиджи», я вышла из класса. Телефон снова ожил в моей руке.

– Я приехал, спускайся.

Сердце сладко дергалось: он приехал, приехал. Неужели увижу сейчас его – мою жизнь, мою душу. Длинная сигарета Virginia выпала из дрожащих пальцев и поскакала по серой истоптанной лестнице. Вспомнились дебильные строчки из «Кирпичей» – кто-то из девчонок переписал к себе в тетрадку: «нет сигарет, я ищу окурок». Может, прыщавый гопник подберет ее и выкурит на первом этаже.

Я быстро выскочила из здания. Все было в порядке: наглая морда «мерса» хищно ухмылялась напротив. Я вспомнила блаженное лицо Ли и подумала, что тоже напоминаю наркоманку. В пятом классе нам выдали книжицы, в которых рассказывались разные жуткие истории. Например, о том, как девочки забили до смерти одноклассницу. Или как погибла юная наркоманка Барбара Росек. Я читала ее страшный дневник, обливаясь слезами.

Но моим наркотиком был не героин, а взрослый, женатый мужик. Еще мгновение назад казалось, что я задыхаюсь. И вот, видя его лицо за зеленоватым лобовым стеклом, я улыбаюсь от счастья и покоя. Сердце наконец перестает дрожать.

Сев в машину, я приоткрыла окно и только тогда увидела, что рядом стоит почти вся наша группа, глядя во все глаза на меня, преступницу.

Было так тепло, что все: курящие, некурящие, сочувствующие и ненавидящие дым – абсолютно все высыпали вниз из бетонной пещеры на улицу погреться в лучах последнего, ускользающего осеннего солнца. И даже наша мастер Маргарита Алексеевна вышла, держа вечный журнал под мышкой. Она поправляла очки, разглядывая меня, словно пытаясь убедиться, что точно не ошиблась и ее подопечная нагло сбегает средь бела дня с уроков.

– Давай же скорее поедем, я, кажется, спалилась.

Как последняя идиотка. Надо было хотя бы отпроситься. Но я снова улыбаюсь, кидаю на всех наглый взгляд в стиле «так и задумано», а затем отгораживаюсь синими волосами. Типа я в домике.

Покрасилась в синий я после того, как красный достаточно быстро смылся и превратился в банальный рыжий. Зажгла сигарету. Надо сказать, что я никогда не была сильно привязана к табачному дыму. Можно сказать, что он мне не особо и нравился. Но в фильмах все крутые персонажи постоянно дымят. Уверенные в себе мафиози из «Крестного отца» или мужики из фильмов любимого Скорсезе. Я очень любила Де Ниро в «Таксисте», «Казино» и «Славных парнях». В «Прирожденных убийцах» главная героиня очень красиво, по-эстетски курила. Она выглядела просто потрясно, хотя и была по сюжету ужасной сукой. А еще курение в том же лицее позволяло сблизиться с девчонками. Когда я не курила, мне чаще всего приходилось на перемене тупо сидеть за партой или стоять в коридоре возле запертой двери. Однажды я единственная выучила огромный кусок из Некрасова «Подумай, я целую ночь не спала» и пол-урока мучала всех, рассказывая его. В тот раз провалились даже наши отличницы, а я приобрела себе нежелательную репутацию заучки. От нее пришлось какое-то время отмываться.

И в конце концов, это помогало мне справиться с нервами, неуверенностью в себе или скукой. Я как бы пряталась в это простое действие: зажги сигарету и дыши дымом. Или просто держи сигарету в руках, как странная, но гениальная женщина-фотограф из романа Мураками. Тогда мне казалось, что это красиво. Или что это, странным образом, может рассказать о моих внутренних страданиях.

Когда мы выезжали, машина покачивалась на дороге, измятой впадинами. На мгновение мне показалось, что мы где-то далеко за городом и отъезжаем от мрачного замка, слепленного из серых стен. Здание лицея странным образом подходило на эту романтическую роль. Когда мы выехали на асфальт, впечатление рассеялось. И лицей снова стал угрюмым советским зданием, стоящим посреди индустриального беспорядка.

Чем ближе серебряное авто, облитое терпким солнцем, приближалось к моему району, тем плотнее становилась сизая завеса дыма. Я представляла, как где-то за городской чертой, за невидимой линией, очерченной вокруг наших сердец, тлеет земля. И что мое сердце тоже вот так тлеет, дымит, и дым этот выходит у меня изо рта.

Внезапно я поняла, что совершенно больна. Горло было забито комками, из носа текло. В голову словно вкололи новокаин, но по всему остальному телу неведомые силы стегали маленькими холодными прутиками. Мне действительно было нужно, чтобы меня, разбитую, отвезли домой, а не куда-то еще. Юра заметил мое состояние и молча вел машину. Когда мы приехали, он бросил только:

– Отдыхай, я позвоню тебе.

И умчался в сизую завесу, плавающую по улицам и съедающую любое понятие об окружающем пейзаже, расположении домов…

Квартира встретила меня ароматом фирменного маминого рагу, которое она готовила в свои «хорошие» дни, но аппетита не было.

– О, а ты чего так рано? – удивилась мама, выглядывая с кухни.

– Я заболела, – простонала я в ответ и, скинув обувь, пошла в комнату.

Рухнула на свою тахту, огороженную от остального пространства коричневым шкафом-бюро, и сразу заснула.

Когда я продрала глаза, стоял золотистый вечер. Солнце карим глазом кидало последние лучи на желтые занавески, а мама смотрела тихо шуршащий телик.

– Проснулась?

Мама подняла на меня глубокие синие глаза, в которых мерцала нежная улыбка. Голос у нее был нормальный. «Слава богам, она трезвая», – подумала я. Это были бесценные мгновения.

– Ага.

Во рту как будто кто-то сходил в туалет, но мне явно стало лучше. Только вот что-то странно томило в груди. Я скучала по Юре. Больше всего мне хотелось, чтобы он оказался рядом и лежал со мной, обнимая сильной, надежной рукой, как тогда, у него дома. Я вздохнула и встала. Надо было умыться и почистить зубы.

– А я сегодня на рынке была, – остановила меня мама, – смотри, что купила!

На маленьком длинноногом столике у окна стоял магнитофон на один диск и кассету. Значит, старую двухкассетную Aiwa можно наконец выкинуть. Она позволяла переписывать музыку с одной кассеты на другую и записывать свои голоса, что принесло немало веселых минут в детстве, но надо было признать – уже безбожно устарела.