Петербургская Академия наук и М.В. Ломоносов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Обучение было поставлено плохо, ученики жили впроголодь, но тяга к знаниям простого народа сделала гимназию заведением действенным. В первые пятнадцать лет своего существования гимназия выпустила несколько сот обученных молодых людей.

Итак, в первые два десятилетия своей деятельности Академия сделала много для развития науки и просвещения в России, хотя работать ей приходилось в крайне сложной обстановке. Развитие академической деятельности сковывали черты классовой ограниченности, господствующие в феодальном обществе. Бюрократизация абсолютной монархии сказывалась и на Академии.

Уже в первые десятилетия возникли серьезные трудности. Они особенно давали себя чувствовать при преемниках Петра I, которые зачастую или не одобряли сделанное до них, или не понимали задач прогрессивных мероприятий. Правительственные верхи, тоже в большинстве своем не содействуя развитию науки, не уделяли должного внимания Академии, не заботились о материальной основе ее существования.

Академия находилась под постоянным надзором царских чиновников. Академики не были свободны в постановке и разработке научных проблем. Как и в целом в развитии феодального общества, на науке отражалось давление церкви. Так, когда в 1728 г. Делилем была напечатана в Петербурге на французском языке речь на тему о том, вертится ли земля, возник вопрос о переводе ее на русский язык. Перевод был подготовлен, но Синод запретил публикацию. Как уже указывалось ранее, запрещено было печатание «Российских древних летописей» из опасения вызвать в народе «соблазн»^[52].

Отрицательно сказывался на деятельности Академии сложившийся режим управления. Принцип некоторой самостоятельности, провозглашенный в проекте устава, был нарушен. Сенатский указ 2 ноября 1732 г. требовал от Академии отчетов о состоянии библиотеки и кунсткамеры, об изменении в составе академиков, о педагогической деятельности и состоянии финансов.

События и далее развивались таким образом, что важные административные посты в Академии оказались в руках реакционно Настроенных людей, в большинстве своем иностранцев, которые мало интересовались состоянием и развитием русской науки, стремясь сохранить лишь свое господствующее положение в Академии^[53]. Угодничая перед императорским двором, эти академические «верхи» тормозили многие начинания Академии, мешали истинным деятелям науки, которые выступали против устаревших теорий и прокладывали пути передовым идеям в науке.

Органом, с помощью которого утверждались реакционные порядки, была академическая канцелярия во главе с И. Д. Шумахером и его зятем И. И. Таубертом. Над Академией стояло феодальное государство, внутри Академии господствовала администрация канцелярии. С назначением нового президента графа К. Т. Разумовского порядки в Академии мало изменились. Канцелярия во время длительных отлучек Разумовского продолжала распоряжаться средствами и планами. Академии.

Вместо того чтобы готовить русских специалистов в различных областях знаний, канцелярия продолжала ориентироваться на привлечение иностранцев. Единоличное правление Шумахера вызывало недовольство многих сотрудников Академии. Они пытались жаловаться на непорядки в Академии президенту, подавали письма в Сенат и императрице, но безуспешно. Правительство не принимало меры, хотя было известно, что конфликты с Шумахером послужили причиной отъезда из России многих видных ученых.

БОРЬБА ЛОМОНОСОВА ЗА РАЗВИТИЕ

РУССКОЙ НАУКИ И КУЛЬТУРЫ

Деятельность Петербургской Академии наук в этот период, как и в предшествующий, определялась объективными социально-экономическими условиями развития страны, исходила от достигнутого уровня русской науки и культуры.

Середина XVIII в. — время, когда в недрах феодальной формации шел процесс становления капиталистических отношений. Самодержавие вынуждено было идти навстречу новым явлениям (разрешение крестьянской торговли, более свободная запись в купечество, отмена в 1753 г. внутренних таможен и т. д.). Однако стремясь сохранить господствующее положение дворянства, правительство продолжало расширять его сословные привилегии и осуществляло это в первую очередь за счет усиления эксплуатации народных масс. Классовые противоречия в дворянской империи обострялись.

Прогрессивные представители дворянства, а также выходцы из других сословий, выступали за дальнейшее развитие экономики и культуры страны. Вместе с тем передовые умы России начинали понимать, что основным препятствием этого развития является сохранение крепостного права. Немалые трудности на пути продвижения России к науке и знаниям были обусловлены тем, что некоторые преемники Петра I, часто менявшиеся на престоле, проводили антинациональную политику.

На деятельность Академии в 40–60-е годы огромное влияние оказал М. В. Ломоносов, прошедший в ее стенах путь от студента до ученого, заслуги которого признавались не только в России, но и далеко за ее пределами.

В 1735 г. Ломоносов стал студентом академического университета, начал изучать новые дисциплины — математику, химию, физику, историю. Осуществились его мечты, и он все время отдает учению, занятиям в академической библиотеке. В Академии наук Ломоносов впервые встретился с крупными учеными: профессором физики Г. В. Крафтом, профессором механики и оптики И. Г. Лейтманом, профессором астрономии Ж.-Н. Делилем. Его блестящая память и редкие способности не могли не привлечь внимания учителей.

Приблизительно через год после зачисления Ломоносова в университет Петербургская Академия наук решила командировать наиболее способных студентов за границу с тем, чтобы они прошли курс обучения у известного физика и металлурга И. Ф. Генкеля в Фрейберге (Пруссия). Стране необходимы были не только грамотные люди, но и образованные специалисты. В числе студентов, избранных для этой цели, были Д. И. Виноградов^[54], сын горного советника Г. У. Райзер и М. В. Ломоносов.

В процессе подготовки к выезду намеченный первоначально план занятий за границей был изменен. Студентам предложили на первых порах пройти общеобразовательную подготовку в Марбурге у известного философа Христиана Вольфа, автора исследований в различных областях естественных наук, физике, механике, математике. Здесь же они должны были овладеть немецким и французским языками. 19 сентября 1736 г. студенты вступили на палубу корабля «Ферботот», а 3 ноября прибыли в Марбург, где были зачислены в университет. Перед отъездом молодые люди получили подробную инструкцию, которая определяла их обязанности. Каждые полгода они должны были присылать в Академию наук отчеты о ходе занятий, поведении, о расходовании выделенных им средств (1200 руб. в год).

В постоянных отчетах, в письмах X. Вольфа, И. Генкеля и самого Ломоносова сохранилось много подробностей о жизни русских студентов в Марбурге и Фрейберге.

За границей Ломоносов и его товарищи терпели нужду, так как жизнь была дорогой, а то содержание, которое им присылала Академия, часто задерживалось. Расходы на питание, одежду (в университет нельзя было приходить без шелковых чулок, шпаги, парика и галстука), плата учителям, покупка книг быстро опустошали кошельки студентов. Приходилось занимать деньги под большие проценты. Бывали случаи, когда Вольф, видя в каком положении находятся русские студенты, приглашал их к себе обедать. Занятия поглощали все время слушателей.

Посещение различных лекций, работа в лабораториях, чтение книг о Галилее, Ньютоне, Бойле, Бургаве, Декарте, Лейбнице и многих других западноевропейских ученых и мыслителей увлекли Ломоносова. Этот период сыграл большую роль в формировании ученого. Лекции X. Вольфа оказали огромное влияние на Ломоносова и его дальнейшую научную работу. Для преподавательского стиля Вольфа было характерно использование математического метода, что вносило ясность в изложение наиболее сложных предметов. Ломоносов глубоко уважал своего учителя и всегда впоследствии поддерживал с ним добрые отношения. Усвоив метод своего учителя, Ломоносов, однако, не стал последователем идеалистических концепций Вольфа. В отчетах о своих занятиях, присланных в 1738–1739 гг. в Академию наук («Работа по физике о превращении твердого тела в жидкое…», «Физическая диссертация о различии смешанных тел» — первых научных работах Ломоносова), уже содержались элементы его корпускулярно-атомистической теории строения вещества, теории, ставшей основой его материалистических воззрений.

После трехлетнего пребывания в Марбурге теоретические основы точных наук были достаточно усвоены. Хотя X. Вольф видел, что его ученик во многом расходится с ним в своих суждениях, в июле 1739 г. он написал следующий отзыв об успехах Ломоносова: «Молодой человек преимущественного остроумия^[55]. Михайло Ломоносов с того времени, как для учения в Марбург приехал, часто математические и философические, а особливо физические лекции слушал и безмерно любил основательное учение. Ежели впредь с таким же рачением простираться будет, то не сомневаюсь, что, возвратясь в отечество, принесет пользу обществу, чего от сердца желаю».

Не менее лестный отзыв дал другой профессор Марбургского университета, Ю. Г. Дуйзинг, обучавший Ломоносова теоретической химии.

Следующий период пребывания Ломоносова за границей связан с жизнью в саксонском городке Фрейберге. В этом центре горнорудного дела Саксонии русские студенты должны были познакомиться с химией и минералогией. Новый учитель И. Ф. Генкель в научном отношении отличался от Вольфа. Если «Вольф будил пытливость и стремление к глубокому уяснению изучаемого явления, то Генкель был схоластом, не признающим такой метод обучения молодежи»^[56]. Это не способствовало сближению с ним Ломоносова. Однако Ломоносов основательно познакомился с горнорудным делом, прошел лабораторную практику, как это показал написанный им два года спустя труд «Металлургия».

В конце 1739 г. из Фрейберга Ломоносов послал очередные отчеты в Академию наук, а среди них первые свои стихи — оду «На взятие Хотина», написанную по случаю победы русской армии над турецкой при Ставу-чанах. К оде было приложено «Письмо о правилах российского стихотворства». Ода была написана ямбическим размером^[57], с нее началась известность студента Ломоносова как поэта.

В мае 1740 г. Ломоносов решает покинуть Фрейберг. В письме советнику академической канцелярии И. Д. Шумахеру из Марбурга от 5 (16) ноября 1740 г. он объяснил причины, побудившие его добиваться возвращения на родину до окончания срока командировки. Ломоносов писал, что «мне не только нечего было есть, но и нечему было более учиться». И последнее было главной причиной отъезда. «Пробирное искусство я уже изучил, химия была закончена; инспектор Керн не хотел начинать, потому что Генкель вздумал вычесть у него слишком много из суммы, назначенной ему Академией наук», — указывал Ломоносов^[58]. Проблема возвращения на родину была сложной, так как была связана со многими формальностями. Кроме того, у Ломоносова не было средств на дорогу. В поисках содействия со стороны русских посланников Ломоносову пришлось проехать немало дорог Германии и Голландии.

Во время этого вынужденного путешествия Ломоносов встречался с химиками, осматривал лаборатории, посещал рудники. В августе 1740 г. он отправил в Академию подробное письмо, в котором просил направить его в Гарц для изучения горного дела. Ответ пришел весной 1741 г. Он содержал приказ вернуться в Петербург. О самовольном отъезде из Фрейберга ничего не было сказано. Возможно, имел значение отзыв, который прислал в Академию Генкель, обеспокоенный этим отъездом. Он писал, что Ломоносов хорошо усвоил теоретическую и практическую химию, «преимущественно металлургическую, а в особенности пробирное дело, равно как и маркшейдерское искусство, распознание руд, рудных жил, земель, камней, солей и вод, способен основательно преподавать механику, в которой он, по отзыву знатоков, очень сведущ»^[59].

Весной 1741 г. в Амстердаме Ломоносов сел на корабль, отплывающий в Петербург, и 8 июня был в столице^[60].

Ко времени возвращения Ломоносова из-за границы Петербургская Академия представляла собой крупный научный центр. Ее численный состав увеличился до 400 человек. Труды русских академиков переводились на многие иностранные языки. Среди академиков и адъюнктов были известные ученые. К их числу принадлежали прежде всего те, кто пришел в Академию с первых лет ее существования: астроном и географ Ж.-Н. Делиль, натуралист Г. С. Гмелин, физик Г. В. Крафт, историк Г.-Ф. Миллер. Из молодых ученых в Академию пришли натуралист Г. Штеллер, физик Г. В. Рихман. Среди вновь принятых в те годы академиков был известный физик Ф.-У. Эпинус.

Кроме действительных членов в состав Академии входили почетные члены. Среди почетных членов, избранных до 1765 г., были крупные европейские ученые: Хр. Вольф, И. и Д. Бернулли, Ф. Вольтер, К. Линней, Ж. д’Аламбер и др. Всего от начала существования Академии до 1765 г. в почетные члены было избрано 90 человек.

С 1759 г. при Академии начала существовать новая категория сотрудников — членов-корреспондентов, первым из которых стал известный русский географ, историк и экономист П. И. Рычков^[61].