Петербургская Академия наук и М.В. Ломоносов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пример необычайной наблюдательности и способности Проникнуть в сущность явлений — открытие Ломоносовым наличия атмосферы на Венере. Вот как это произошло. 26 мая 1761 г. ученые всего мира наблюдали редчайшее астрономическое явление — прохождение планеты Венеры по солнечному диску (прохождение Венеры между Землей и Солнцем). Это представляло огромный интерес, так как, измеряя время прохождения, можно было определить расстояние между Солнцем и Землей. Академии многих стран усиленно готовились к этому событию. Включилась и Петербургская Академия наук. Она отправила экспедиции в Тобольск, Иркутск, Селенгинск. Десятки ученых наблюдали «явление Венеры на Солнце», но они или не увидели, или не придали значения тому, что обнаружил Ломоносов в Петербурге, имея в руках тот же прибор, что и у остальных, — телескоп. Итогом наблюдений Ломоносова явилось открытие атмосферы вокруг Венеры, что впоследствии полностью подтвердилось.

Химия и ее практическое применение занимали одно из главных мест в деятельности М. В. Ломоносова. Он стал первым русским академиком в области химии.

Свою деятельность на родине после возвращения из-за границы Ломоносов начал с хлопот по созданию в Петербургской Академии наук химической лаборатории. Первое предложение о лаборатории он подал в академическую канцелярию в январе 1742 г. С предложением и проектами эб учреждении Химической лаборатории он обращался затем в 1743 и 1745 гг. Канцелярия не поддерживала Ломоносова, всякий раз ссылаясь на отсутствие денег. В 1745 г. Ломоносов, минуя канцелярию, обратился со своим предложением, подписанным восьмью профессорами, в Сенат. На этот раз дело решилось положительно. Через полгода последовал правительственный указ о постройке химической лаборатории. Но академическая администрация на два года оттянула строительство, и лаборатория открылась лишь в 1748 г. Благодаря усилиям Ломоносова своим устройством первая в России химическая лаборатория не уступала западноевропейским, а в некоторых отношениях превосходила их^[93].

В стенах этой лаборатории Ломоносов трудился многие годы. Он собственными руками произвел здесь тысячи опытов, на основе которых был сделан ряд ценнейших наблюдений и открытий. Достаточно указать, что здесь он разработал закон сохранения веса веществ. Накопленные экспериментальные материалы открыли перед Ломоносовым возможности широкого использования химии для развития науки и экономики страны. Этому он посвятил свою знаменитую работу «Слово о пользе химии», доложенную на публичном собрании Академии в 1751 г.

Лаборатория Ломоносова решала ряд практических задач: в лаборатории производились химические анализы различных руд и минералов, разрабатывались рецепты красителей для нужд текстильной промышленности и т. д.

С химической лабораторией связано одно из замечательных открытий Ломоносова — создание прозрачных и непрозрачных стекол, так называемых смальт.

Проведя в 1748–1752 гг. более четырех тысяч опытов, Ломоносов разработал рецептуру и технологию приготовления смальты всевозможных цветов и оттенков. Изготовлять — в лаборатории смальту в больших количествах с целью практического использования было невозможно. Поэтому осенью 1752 г. Ломоносов обратился в Сенат с просьбой разрешить ему построить недалеко от Петербурга специальную фабрику для производства стекла. Получив участок земли и денежную ссуду, Ломоносов начал строительство Усть-Рудицкой фабрики. В 1754 г. строительство было закончено, и фабрика начала выпускать продукцию из цветного стекла. Это были изделия бытового спроса и главным образом смальта для набора мозаичных картин. Так возродилось в России мозаичное искусство, широко развитое в прошлом. Первоначально набор мозаичных картин производился на Усть-Рудицкой фабрике, но потом это стали делать в Петербурге, в мозаичной мастерской, расположенной во дворе дома Ломоносова на Мойке. Ломоносов и работавшие с ним мастера набрали сорок одну картину. Двадцать четыре из них сохранились и находятся в настоящее время в разных музеях Москвы и Ленинграда. Среди них известная «Полтавская баталия», хранящаяся в так называемом Главном здании Академии наук СССР в Ленинграде на Университетской набережной^[94]. В 1756 г. Ломоносов преподнес Сенату собственноручно, изготовленный портрет Петра I. Усть-Рудицкая фабрика сыграла важную роль в подготовке специалистов по производству стекла, хрусталя, фарфора. Здесь в 1752 г. начал обучаться Петр Дружинин, направленный казенным стекольным заводом. Ему Ломоносов передал рецепты изготовления окрашенных стекол. Эти рецепты Дружинин применял на заводе. Изготовление цветного стекла под руководством Дружинина прочно вошло в заводскую практику^[95]. Так в жизни осуществлялась заветная мечта ученого, чтобы науки служили развитию производительных сил страны. В этой связи Ломоносов заключал: «Науки художествам путь показывают; художества происхождение наук ускоряют. Обои общею пользою согласно служат».

Много лет посвятил Ломоносов составлению практического руководства по горному делу. В 1763 г. выходит в свет его книга «Первые основания металлургии или рудных дел». Из этой книги черпало знания не одно поколение специалистов в области разведки, добычи и переработки полезных ископаемых. Последние годы Ломоносов работал над созданием «Российской минералогии», труда о природных богатствах страны и их размещении.

Ломоносов проявил себя и техником-изобретателем. Свыше 20 технических отраслей он знал в совершенстве — помимо производства цветного стекла и мозаичных смальт, производства красок, пороха, мореходных инструментов, насосов, часов он много сделал для усовершенствования таких приборов, как микроскоп, барометр, термометр. Грандиозный размах и глубина научных изысканий М. В. Ломоносова были высоко оценены многими современниками и прежде всего великим математиком XVIII в. Л. Эйлером.

В 1747 г. Л. Эйлер писал о Ломоносове: «Желать должно, чтобы и другие Академии в состоянии были произвести такие открытия, какие показал г-н Ломоносов»^[96]. Живо интересовался и высоко ценил его труды американский ученый и политический деятель Б. Франклин^[97]. Французский ученый Н. Леклерк говорил, что имя Ломоносова «составляет эпоху в летописи человеческого разума»^[98].

Однако правящие верхи в должной мере не оценили многие открытия Ломоносова, не содействовали тому, чтобы они нашли применение в народном хозяйстве. В условиях самодержавно-крепостнического строя такова была судьба не только открытий Ломоносова. Это же произошло с изобретениями А. Нартова, И. Кулибина, И. Ползунова и других талантливых ученых из народа^[99].

Многие современники Ломоносова оставались равнодушными к его занятиям физикой и химией и нередко высказывали пожелания, чтобы он оставил эти науки, полностью переключившись на изучение литературы и истории. Ученый вынужден был защищать свои научные интересы. По этому поводу Ломоносов писал И. Д. Шувалову: «Что же до других моих в физике и в химии упражнений касается, чтобы их вовсе покинуть, то нет в том ни нужды, ниже возможности. Всяк человек требует себе от трудов успокоения: для того, оставив настоящее дело, ищет себе с гостьми или с домашними препровождения времени картами, шашками и другими забавами, а иные и табачным дымом, от чего я уже давно отказался, затем, что не нашел в них ничего, кроме скуки. Итак, уповаю, что и мне на успокоение от трудов, которые я на собрание и на сочинение «Российской истории» и на украшение российского слова полагаю, позволено будет в день несколько часов времени, чтобы их, вместо бильяру, употребить на физические и химические опыты, которые мне не токмо отменою материи вместо забавы, но и движением вместо лекарства служить имеют и сверьх сего пользу и честь отечеству, конечно, принести могут, едва меньше ли перьвой…»^[100]

Трудно представить, чтобы один человек мог успеть так много сделать и в естественных и в гуманитарных науках. Не удивляет поэтому, что долгое время в иностранных сообщениях можно было встретить утверждение, якобы в России было два Ломоносовых и что не следует-де путать Ломоносова-химика и Ломоносова-писателя.

Необычайно своевременны и основательны были труды Ломоносова в области гуманитарных наук. В них он выразил свое глубокое убеждение, что культура каждого народа должна развиваться как национальная культура. Он выступил как замечательный поэт и преобразователь русского литературного языка.

До Ломоносова русский литературный язык был трудным для понимания парода. Таким делали его иностранные слова, проникшие в употребление через представителей господствующих верхов. Ломоносов стремился приблизить язык к народу и в этом прогрессивность того, что он сделал для русского литературного языка.

Постоянно указывал он на «природное изобилие, красоту, силу, великолепие и богатство русского языка, его глубокую древность», на то, что во всей стране народ «говорит повсюду вразумительным друг другу языком».

В первые годы работы в Академии Ломоносов написал «Краткое руководство к риторике». В 1747 г. он переработал и расширил этот труд, а в следующем, 1748 г. издал под названием «Краткое руководство к красноречию. Книга первая, в которой содержится риторика». Это был труд для широких кругов читателей, написанный на русском языке, а не на латинском, на котором до сих пор велось преподавание риторики, да и то только в духовных школах. «Риторика» содержала наставления, как правильно и красиво строить речь, последовательно и ясно излагать мысли. Эта книга на протяжении 50 лет переиздавалась семь раз. Долгие годы она служила основным пособием по теории русского литературного языка и ораторского искусства.

Исходя из практики, Ломоносов создал стилистику, основы которой сохраняют свое значение и в наше время. Его теория о трех стилях — высоком, среднем, низшем — сильно ограничила применение церковнославянского языка в русском языке по сравнению с традицией предшествующего времени. По убеждению Ломоносова, из славянского языка следовало использовать слова или общие для обоих языков, или понятные для русского человека. Главная идея, которая была положена в основу учения о трех стилях, заключалась в том, что основой русского литературного языка должна была быть письменная и разговорная речь широких кругов народа.

Выступая за развитие русского языка в связи с его национальным складом, Ломоносов боролся с засорением языка чуждыми иностранными словами, требовал вносить то, что было ближе характеру русского языка. Ломоносов сам создал много новых слов. В разработанную им научную терминологию он внес много русских терминов: равновесие тел, преломление лучей, воздушный насос, земная ось, удельный вес и др. К иностранным терминам он обращался тогда, когда не находил соответствующих обозначений в русском языке; им были введены в научный оборот термины «горизонт», «формула», «квадрат», «барометр», «атмосфера» и т. д.

О заслугах Ломоносова, как создателя русского литературного языка XVIII в., один из историков писал: «До Ломоносова русский человек с возбужденною знанием мыслью испытывал самое тяжелое чувство, — чувствовал себя немым». Благодаря Ломоносову он заговорил звучным и красивым языком.

«Российская грамматика» Ломоносова^[101] была написана в 1754 г. Этот труд явился результатом многолетней работы над самыми разнообразными источниками: гражданскими и церковными книгами, словарями, фольклором. Новая грамматика сыграла огромную роль в истории русского языка. Выдержав 15 изданий, она стала одной из самых популярных и распространенных книг, по которой учились многие поколения.

О значении грамматики Ломоносова академик И. И. Давыдов в 1855 г. писал: «Мы, через сто лет рассматривая эту грамматику…, должны сознаться, что в сущности и в грамматических началах к великому холмогорцу ничего прибавить не можем»^[102]. Высоко оценивая этот труд в наше время, академик С. П. Обнорский говорил: «Только могучий талант Ломоносова мог… создать такое произведение… которое теоретически, в научном использовании, существует уже 185 лет, не потеряв основного своего научного значения»^[103].

В своей грамматике Ломоносов всесторонне характеризует русский язык, его богатство, способность точно выражать самые сложные понятия. По его мнению, русский язык «велик перед всеми в Европе», так как в нем сочетаются «великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италнянского, сверх того, богатство и сильная в изображениях краткость греческого и латинского языка».

М. В. Ломоносов подчеркивал большое практическое значение грамматики, которая призвана научить правильно говорить и писать. Она нужна в любых науках. «Тупа оратория, косноязычна поэзия, неосновательна философия, неприятна история, сомнительна юриспруденция без грамматики…», — писал Ломоносов^[104].

В отличие от философов-идеалистов, считавших, что слова («речи») выражают идеи, Ломоносов в своей «Грамматике» утверждал, что источником понятий является действительность, что слова выражают «вещь». Материалистически он объяснял и историю языка, связывая с развитием человеческого общества, с ростом культуры, которая определяется материальными условиями жизни людей.

Ученый был одновременно и поэтом. Его перу принадлежит несколько десятков поэтических произведений — од, поэм, стихотворных посланий. Отбросив требование равного числа слогов в строках стиха, определяющее несвойственное русскому языку так называемое силлабическое стихосложение^[105], Ломоносов завершил реформу русского стиха, начатую Тредиаковским. Он создал существующее до нашего времени привычное нам силлабо-тоническое стихосложение, основанное на правильном чередовании ударных и безударных слогов^[106].

Этой новой системой стихосложения, наиболее близкой характеру русского языка, он начал пользоваться уже в своих переводах од Анакреона и Фенелона, а с 1739 г. с «Оды на взятие Хотина» — во всех созданных им поэтических произведениях. С оды на взятие Хотина началась слава Ломоносова как поэта. Долгое время оды были основным жанром его поэтических произведений. Ломоносов писал их величественным языком, соответствующим идейному содержанию. Как правило, они были написаны в связи с торжественными государственными и политическими событиями и в соответствии с традицией посвящались императору или императрице, высокопоставленным лицам. Как поэт Ломоносов выполнял обязательное для Академии представление од по случаю дней рождения, восшествия на престол царствующих особ. Нередко ему приходилось выполнять и другие поручения двора, так, например, в 1750 г. им была написана трагедия для русского театра, нуждавшегося в расширении репертуара. В журнале академической канцелярии 29 сентября 1750 г. было записано: «Сего числа Академии наук господин президент объявил именной ее императорского величества изустный указ, коим ему, г. президенту, повелено: профессорам Тредиаковскому и Ломоносову сочинить по трагедии и о том им объявить в канцелярии»^[107]. В связи с этим поручением Ломоносов в 1750 г. написал трагедии «Тамира и Селим», а в 1751 г. — «Демофонт».

Но каков бы ни был повод для создания литературного произведения, Ломоносов никогда не был придворным поэтом^[108]. Обращаясь в своих одах к императору или императрице, вельможам, Ломоносов не имел в виду «хвалить», а стремился внушить те мысли, которые считал правильными. Дорогим для него был образ любимой родины. Он посвящал свои произведения народу. Народ был постоянным его героем. Оды всегда служили формой выражения его общественно-политических взглядов на существующую действительность, средством пропаганды передовых идей. В них Ломоносов высказывал недовольство феодально-крепостным строем, при котором народ живет в нищете и бесправии, протест против крепостного режима. Характерной чертой его творчества являлся глубокий патриотизм. Он с гордостью писал о героическом прошлом своей родины, о подвигах русских людей на полях сражений с иноземными захватчиками. Его произведения проникнуты верой в созидательные силы простого народа, в его труд и знания.

Широко известны написанные Ломоносовым в «Оде на день восшествия на престол Елизаветы Петровны 1747 года» строки:

О вы, которых ожидает