Петербургская Академия наук и М.В. Ломоносов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

138

139

М. Д. КУРМАЧЕВА

ПЕТЕРБУРГСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

И

М. В. ЛОМОНОСОВ

*

Ответственный редактор

академик Л. В. ЧЕРЕПНИН

© Издательство «Наука», Москва, 1975 г.

ВВЕДЕНИЕ

Далекая северная деревня Денисовка получила широкую известность в нашей стране и за ее пределами. Этим она обязана своему уроженцу, выдающемуся русскому ученому Михаилу Васильевичу Ломоносову. Здесь он родился и вырос. Здесь сформировался его характер, окрепло его стремление к знаниям.

Время наложило свой отпечаток на облик деревни Денисовки, но поколения бережно хранят то, что связано с историей родного края. В память о знаменитом земляке крестьяне присвоили его имя своему селению^[1].

История этого селения, расположенного в устье Северной Двины, в 80 км от Архангельска, имеет свои особенности. Старинное поселение не подвергалось разрушительному татаро-монгольскому нашествию. Его население не знало произвола помещика-крепостника, по образному выражению Г. В. Плеханова, не носило «крепостного ошейника». Однако северные крестьяне-поморы не были свободны, они находились в феодальной зависимости от крепостнического государства. За владение землей они должны были платить подати в пользу казны, исполнять натуральные повинности, поставлять рекрутов для царской армии и т. д. Но удаленность от центра несколько ослабляла феодально-полицейский надзор в этих местах и способствовала расширению свободной хозяйственной деятельности крестьянства. Исторические условия Беломорского края способствовали сравнительно высокому уровню его экономического и культурного развития, распространению грамотности среди населения.

Михаил Васильевич Ломоносов родился 8 (19) ноября 1711 г. в семье крестьянина Василия Дорофеевича Ломоносова. Об отце Ломоносова академик И. И. Лепехин, посетивший в 1772 г. родину ученого, писал: «Василий Ломоносов промысел имел по Мурманскому берегу и в других приморских местах для ловли рыбы трески и палтосины на своих судах, из коих одно время имел не малой величины гукар (или галиот) с карабельной оснасткой. Он всегда имел в том рыбном промысле счастие, а собою простосовестен и к сиротам податлив, а с соседями обходителен, только грамоте не учен». О матери Ломоносова — Елене Ивановне Сивковой, умершей сравнительно молодой, известно немного. Она была дочерью дьякона села Николаевских Матигор.

Детство Ломоносова было нелегким и ничем не отличалось от детства других поморских детей: уже с десяти лет отец стал брать его с собой на тяжелый и опасный промысел. Иногда в поисках рыбы и морских зверей они уходили далеко в океан. Поморская жизнь закалила характер молодого Ломоносова. Во время поездок с отцом расширялись и его познания. Ломоносов познакомился с судостроением, добычей соли и поморских припасов. Огромное влияние на развитие Ломоносова оказала суровая и величественная природа Севера. Ее он считал своей «первой книгой». Удивительные явления окружающего мира — разливы Северной Двины, ледоходы, ледяные горы, северное сияние — развивали наблюдательность и стремление проникнуть в тайны природы. Они настолько глубоко запечатлелись в его памяти, что по прошествии многих лет он нередко будет обращаться к ним в своих научных трудах.

Нелегок был путь к образованию выходцев из крестьянства. Грамоте Ломоносов начал учиться в 10–12 лет у соседа по деревне — крестьянина Ивана Шубного. Затем его обучал сельский дьячок приходской церкви С. Н. Сабельников^[2]. Зимой все свободное время Ломоносов проводил за чтением. Его первыми учебниками были церковные книги. Навыки письма он получил, переписывая духовные тексты. Через два года после начала учения Ломоносов хорошо читал и мог показать свое мастерство в церкви. Слушателей поражало, что вместо заунывной монотонности, с которой обычно Читались тексты, Ломоносов произносил «читаемое к месту расстановочно, внятно, а при том и с особою приятностью и ломкостью голоса».

Быстро научившись писать, Ломоносов стал помогать односельчанам составлять хозяйственные бумаги. До нас дошел интереснейший документ — автограф 14-летнего Ломоносова, его запись на подрядной, где он расписывается вместо подрядчиков «по их велению»^[3].

У одного из односельчан — Христофора Дудина — Ломоносову удалось достать первые гражданские книги — славянскую грамматику М. Смотрицкого и арифметику Л. Магницкого. Эти книги Ломоносов называл «вратами своей учености». Грамматика Смотрицкого, которая была распространена среди учеников школ, созданных в петровское время, содержала не только правила «говорения и письма», но и правила сочинения стихов. Арифметика Магницкого, изданная в Москве в 1703 г., представляла не просто учебник по арифметике, а популярное изложение основ геометрии, физики, географии, астрономии. Приблизительно в это же время, т. е. около 1725 г., Ломоносов познакомился с «Псалтырью» Симеона Полоцкого. Эти книги, закладывающие основы знаний в те времена, Ломоносов «вытвердил наизусть». Поэт М. Н. Муравьев, одним из первых среди современников обративший внимание на заслуги ученого в области естественных наук, в письме, относящемся ко времени посещения им родины Ломоносова — Архангельска, Холмогор, Кур-острова (1770–1771), сообщал, что Ломоносов учился в Холмогорском училище. Однако других документов, подтверждающих это сообщение, не имеется^[4].

Учиться Ломоносову было трудно, особенно после того, как в 1724 г. отец привел в дом мачеху — Ирину Семеновну Корельскую, жительницу Николаевских Матигор. Мачеха не сочувствовала его увлечению книгами, и ему приходилось читать тайком. Отец относился к занятиям сына как к временной забаве и надеялся, что с возрастом и заботами по хозяйству это увлечение пройдет. Он уже подыскивал ему невесту, и Ломоносову даже пришлось притвориться больным, чтобы избежать свадьбы.

Он не видел возможности продолжать учение дома, и это привело к решению покинуть семью и самому пробивать путь к знаниям и образованию.

В конце 1730 г. 19-летний Ломоносов против воли отца отправляется в Москву, надеясь, что там он найдет то, к чему стремится. Получив годичную отпускную, о чем волостная книга писала: «1730 года, декабря 7 дня, отпущен Михаил Васильев Ломоносов к Москве и к морю до сентября месяца предбудущего 1731 года, а порукою по нем в платеже подушных денег Иван Банев росписался», Ломоносов с одним из многочисленных обозов ушел в Москву.

Желание учиться было так велико, что отсутствие какой-либо поддержки и средств к существованию не изменило намерений. Ломоносову было известно также и то, что образование являлось привилегией господ, а не крестьян. Однако, несмотря на трудный трехнедельный путь и полную неизвестность, он смело бросил вызов судьбе.

О первых днях пребывания Ломоносова в Москве известно немного. Возможно, он пробовал поступить в цифирную или навигацкую школы. По некоторым сведениям, он даже состоял в навигацкой школе, но вскоре ушел из нее, так как там не изучалась латынь — язык, на котором в то время писались почти все научные труды^[5].

В январе 1731 г. Ломоносов был зачислен с «жалованьем» 3 коп. в день в Славяно-греко-латинскую академию^[6], или, как ее еще называли, Спасские школы. Она помещалась в Заиконоспасском монастыре на Никольской улице (ныне улица 25-го Октября). Академия была единственным в Москве высшим учебным заведением, созданным по инициативе известного педагога и публициста XVII в. Симеона Полоцкого. Целью этого учебного заведения была подготовка образованных людей для государственных учреждений и церкви. Прием в академию крестьянских детей был категорически запрещен. Указом Синода от 7 июня 1723 г. специально предписывалось «помещиковых людей и крестьянских детей, также непонятных и злонравных, отрешать и впредь таковых не принимать»^[7].

Чтобы поступить в академию, Ломоносову пришлось скрыть свое крестьянское происхождение. Он показал, что является сыном холмогорского дворянина. Только так его приняли в академию.

В академии, где предстояло учиться Ломоносову, было 8 классов: 4 низших, 2 средних и 2 высших. В высших классах учили философии и богословию, в средних основное внимание уделялось стихосложению и красноречию, в низших учили церковнославянскому языку, а также читать и писать по-латыни. Кроме того, ученики обязаны были знать географию, историю, катехизис и арифметику. Ломоносову, не знавшему языков, в свои 19 лет пришлось начинать с младших классов, где учились дети 8– 10 лет. Его возраст и плохая одежда служили поводом для насмешек. Нелегко жилось ему, но полученная возможность учиться давала силы справляться с трудностями.

Свою жизнь в это время Ломоносов описывал следующим образом: «Обучаясь в Спасских школах, имел я со всех сторон отвращающие от наук пресильные стремления, которые в тогдашние лета почти непреодоленную силу имели. С одной стороны, отец, никогда детей кроме меня не имея, говорил, что я, будучи один, его оставил, оставил все довольство (по тамошнему состоянию), которое он для меня кровавым потом нажил и которое после его смерти чужие расхитят. С другой стороны, несказанная бедность: имея один алтын^[8] в день жалованья, нельзя было иметь на пропитание в день больше, как на денежку хлеба и на денежку квасу, прочее на бумагу, на обувь и другие нужды. Таким образом, жил я пять лет и наук не оставил. С одной стороны, пишут, что, зная моего отца достатки, хорошие тамошние люди дочерей своих за меня выдадут, которые и в мою там бытность предлагали; с другой стороны, школьники, малые ребята кричат и перстами указывают: «смотри-де, какой болван лет в двадцать пришел латыне учиться»^[9].