Дверной проем для бабочки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Мы, — сказал Билли и запнулся. Дама округлила глаза, совсем как тётушка Эллен, только благожелательно, как бы приглашая его не стесняться. — Мы… — повторил он, чувствуя себя так, как будто вынужден сообщить ей о смерти любимой матери, — мы теперь заложники, понимаете? То есть это я заложник у него, у Харона, а теперь вот и вы… я думаю. Там грабят банк, ну и…

Он думал, что она изменится в лице, может быть, закричит. Но дама всё так же улыбчиво смотрела на него, словно ожидала продолжения. Так и не дождавшись, она сунула руку в вырез платья, пошевелила там пальцами с выражением кормилицы, собирающейся дать грудь голодному ребенку, и вдруг вытащила большой металлический свисток на цепочке.

— А это ты видел? — бросила она Харону. — Смеешься, бандит? Ну хорошо!

Дама перехватила нежными пальцами неуклюжий свисток, зажала его в пухлых розовых губах, свободной рукой с треском расстегнула молнию на своей сумке и засвистела. Лицо её снова затвердело, как тогда, когда она давила на клаксон, только теперь она ещё мстительно улыбалась. Звук оказался негромким и музыкальным, похожим на звон колокольчика, вот только непонятный запах почему-то усилился. Харон обернулся на звук и опять захохотал, покачивая головой. Билли заметил, что в сумке, стоящей у дамы на коленях, что-то зашуршало, и наружу высунулась большая серая кошачья голова с горящими зелеными глазами и торчащими вперед усами. Дама на секунду приостановилась, заговорщицки подмигнула Билли и дунула сильней. На спинку переднего сидения вскочил невероятного размера худой и мускулистый полосатый кот. Запах стал ещё отчетливей, и теперь Билли сообразил, что пахло, собственно говоря, от кота.

— Это Кузейро, — сказала дама, выпустив свисток, — слышишь, эй, ты! И он нас спасет. Ну-ка останови машину! А то…

Она приготовилась снова засвистеть, но всё ещё смеющийся Харон быстро и ловко ухватил кота за холку и легко поднял к потолку кабины. Не ожидавший плохого кот по-заячьи задёргал длинными задними лапами и издал низкий утробный оскорблённый стон. Свисток вывалился у дамы изо рта, она рванулась вперед и схватила Харона за волосы.

— Ах ты, гад такой! — закричала она, но даже крик у неё получился каким-то нежным и несерьезным. — Оставь Кузейро — убью!

От боли Харон чуть не выпустил руль, но быстро бросил кота на сиденье и освободившейся рукой накрыл вцепившиеся в него пальцы. Билли не знал, что ему делать: такси продолжало двигаться по Бродвею не превышая положенных тридцати миль в час, за окном уже кипел хлопотливый Чайнатаун, а всерьез разъярённый Харон своей могучей рукой, похоже, не мог оторвать от себя эту маленькую решительную женщину. Билли слышал, как он громко сопел. Дама тоже тяжело дышала: ей, со своего места, бороться с водителем было не очень удобно. Она подвинулась, стараясь найти наиболее выгодную позицию, при этом больно наступила Билли сначала на одну ногу, потом на другую и для упора ещё больше наклонилась вперёд. Теперь прямо перед глазами Билли маячил её обтянутый платьем зад, а раздвинутые ноги сжимали его колени, что, наверное, помогало женщине удержать равновесие в этой нелепой схватке. И она, и Харон застыли почти неподвижно, напоминая статую или борцов сумо. А кошачий дух сделался слабее, перебитый резким запахом пота и дешёвой парфюмерии. У Билли от всех этих ароматов легко закружилась голова. Но не только от ароматов. Округлые женские ягодицы чуть колыхались перед ним, а дама, казалось, забывшая обо всём, легко постанывала от усердия или ярости. Вдруг она в судорожном рывке стала опрокидываться на Билли. Чтобы защититься, он успел только приподнять руку и сразу же всеми пальцами ощутил мягкую упругость…

Билли понял, что управлять своими движениями он более не в силах. И тут же обе его руки засуетились — каждая сама по себе, так что вскоре почувствовал освобождение от мешающей ему тесной материи. А руки всё не останавливались, сжимали чуть подрагивающий женский зад и не успокоились, пока дама не оказалась на коленях у Билли. Руки всё ещё копошились в тесноте, что-то вытворяли, убирали какие-то препятствия, пока между напряжённым телом Билли и мягкими теплыми ягодицами незнакомой дамы не осталось совершенно никакой преграды, никакого зазора. И только тогда руки расслабились и бессильно замерли. Адама ойкнула и попыталась было приподняться, но тут же ойкнула ещё раз и опустилась обратно. Когда она опять слегка отстранилась, Билли уже знал, что это только на секунду. И, действительно, она всё теснее прижималась к нему, подрагивая и крепко сжимая его снаружи и изнутри.

Билли вздрогнул и громко застонал. Его захлестнуло ощущение, что долгожданный Подарок стал стремительно освобождаться от бантиков и блестящей бумаги, и всё чётче и чётче становились его контуры. Дух захватывало от того, что угадывалось в этом Даре, который вот-вот должен был ему открыться! Билли смутно догадывался, что этот Дар — подлинный, по-настоящему бесценный и, значит, принадлежащий не только ему самому, но и всему человечеству… Но тут дама подпрыгнула в тесном пространстве кабины, ударилась головой о светильник на потолке, и Билли увидел, как Харон, не глядя, с усилием выворачивает ей руку. Дама вскрикнула, вырвалась и забилась в угол. Тяжело дыша, она нашла свою шляпу, надела её и прошипела Харону:

— Ну ничего, подлец, это ещё не все, вот увидишь! Ещё неизвестно, что на это скажет…

Она не договорила и мстительно улыбнулась. Потом повернулась к Билли и, облизнув пересохшие губы, беспечно сказала:

— Я думаю, с этим гадом всё ясно. А вот нам не мешало бы познакомиться. Меня зовут Пегги. Нормальное американское имя, не правда ли? А вот фамилия у меня итальянская — Сольерри. Вас это не смущает?

Она привстала и, как будто ничего не произошло, протянула руку к зеркалу и стала заправлять под шляпку выбившиеся лёгкие волосы. Билли заметил, как вздрогнул и напрягся каменный Харон, а сам он с отчаянием и острым разочарованием почувствовал, что его Подарок снова укутывается непроницаемой бумагой, охватывается ленточками и бантиками — и отдаляется, уходит от него в темноту… И Билли заплакал.

Глава шестая

Плакал Билли долго и бурно. Так плачут брошенные дети или разочарованные женщины. Слёзы, почему-то плотные и густые, как вазелин, залепили ему глаза и не хотели скатываться вниз по щекам, застревали в ресницах, оставляя испарину на стёклах очков. Билли потёр пальцами сначала веки, потом очки, но получилось ещё хуже: теперь он видел всё вокруг как будто через наполненный водой аквариум — нелепо выпуклым и расплывчатым. Потолок кабины казался бесконечно далёким, затылок Харона — невероятно большим и выгнутым, а дама расплылась, превратившись в неузнаваемое бесформенное пятно… В отчаянии он закрыл глаза и неожиданно окунулся в глубокую, тёмную и совершенно пустую Вселенную. Почему он назвал её именно так, Билли не знал, но чувствовал, что эта Вселенная всегда потаённо жила в его душе и сейчас раскрывалась перед ним как дверь в глухое и страшное никуда. Билли даже начал задыхаться, но так и не понял от чего — то ли от открывшейся ему пустоты, то ли просто у него заложило нос, а открытый рот не справлялся с судорожными неудержимыми всхлипами. Билли не заметил, в какой момент на его затылке появилась поглаживающая ладонь. Он не мог бы сказать, чья это была ладонь. И только, ощутив её легкость и мягкость, понял, что дама, очевидно, снова придвинулась к нему и старается утешить. От этого Билли стал задыхаться ещё больше, жёсткие пальцы судороги, обхватившие его грудь, сдавили сильнее, совсем не пропуская в горло воздуха. Он уже успел испугаться, что действительно задохнется; в ушах загудело, а в глубь его распахнутой Вселенной поплыла туго скрученная унылая радуга. Но тут же всё изменилось — или ему показалось, что изменилось: дышать стало легче, и, хотя он всё ещё плакал, гул прекратился, а открытые глаза стали видеть чётче.

Над Билли, как будто он лежал, а не сидел, склонились два лица. Одно — с густой красноватой щетиной на грубых щеках и скорбно перекошенными губами и другое — поменьше и понежней, с умилительной улыбкой и круглыми весёлыми глазами. Билли стало ужасно неловко за свой плач; он, похоже, забыл, что находится в машине взявшего его в заложники бандита, рядом со странной незнакомкой, которая… Он несколько раз глубоко вздохнул, снял очки и снова потёр глаза. Очки из его рук тут же попали к Харону, который бережно их осмотрел, подышал на стёкла и стал протирать подолом платья незнакомой дамы. Дама совсем не возмутилась, наоборот, наклонилась вперед, чтобы Харону было удобней, и Билли, сощурившись, увидел обнажившуюся полную белую ногу. Харон не обратил на неё никакого внимания, он только ещё раз проверил на свет чистоту очков и вернул их Билли. Выражение его лица было по-прежнему скорбным, но не мрачным а, скорее, светлым, как у человека, после сытного ужина размышляющего о загробной жизни.

— Кстати, — сказал Харон и чуть наклонил голову, — а теперь можно и домой. Тебя там, наверное, ждут, а? Ну поехали, поехали.

— Нет-нет, — перестав улыбаться и затвердев лицом, сказала дама, тоже не отрывая взгляда от Билли, — сейчас мы отправимся ко мне, верно? Ведь кроме Кузейро у меня ещё четыре очаровательные кошечки, и вам непременно нужно с ними познакомиться. Вы ведь не забыли: я Пегги. Пегги Сольерри. Кроме того, вам нужно расслабиться и хорошенько выспаться. А где еще вы сможете это сделать, если не у меня? Я умею создавать мужчине комфорт. Вы ведь заметили? Правда, в основном я вожусь с кошками… Но если бы вы только знали, какие они у меня капризные! Вот взять хотя бы Кузейро…

— Кстати, — сказал Харон, поворачивая к ней голову, — заткнись, а? Человеку нужно домой. Он — Билли МоцЦарт, поняла? Он с бабами вообще дела не имеет.

Лицо Пегги Сольерри совсем окаменело; она поймала болтающийся на цепочке свисток, но дунуть в него не успела, потому что Харон схватил её за руку. Тогда она резко откинулась назад, подняла ногу и уперлась потёртой туфлей в плечо Харона, стараясь отодвинуть его от себя. Край платья задрался ещё больше, но Пегги, увлеченная борьбой, этого не замечала. Харон, не меняя скорбного выражения лица, сильней наклонил голову и молча сопротивлялся. Билли стало казаться, что он сходит с ума: уж слишком непредсказуемо вели себя бандит и дама, с которой он только что…

— Дура, — рычал Харон, пытаясь вырвать у Пегги свисток, — дура! Кстати, Маэстро, — он повернулся к Билли, — я её тут подержу, а ты пока иди, ладно? А я тебя потом догоню… Только вот с ней управлюсь и догоню. А то тут, видишь…

Не отпуская Пегги, он изловчился и вслепую нащупал под рулём какую-то кнопку. Раздался щелчок, Харон скосил глаз в сторону Билли, свободной рукой схватил Пегги за лодыжку и сильно сжал. Пегги заверещала.

— Ну давай, иди, а то…

В этот момент Пегги исхитрилась упереться головой в сиденье и ударить Харона ногой прямо в лицо. Харон дёрнулся, поймал и эту ногу и зарычал так громко, что на переднем сиденьи подскочил от страха забытый в суматохе кот Кузейро. Корябая когтями платье хозяйки, он перелетел через неё и прыгнул на грудь к Билли. Билли инстинктивно прижал дрожащего кота к себе, и они вдвоём вывалились из машины…

Только свернув за угол и пробежав по инерции несколько кривых улочек Чайнатауна, Билли приостановился, чтобы отдышаться, и обнаружил, что всё ещё обнимает тяжёлого, вцепившегося в него Кузейро. Он хотел было сбросить кота на землю, но тот, разгадав его намерения, коротко и тонко мявкнул и посмотрел в глаза скорбно и просяще. Билли совершенно не собирался красть несчастное животное у его сумасшедшей хозяйки, но возвращаться к машине и отдавать ей Кузейро он не решился. Кроме того, было непонятно, что же всё-таки произошло там, в такси, где он ещё недавно был заложником. Почему Харон вдруг решил отпустить его? Потому ли, что он заплакал?.. Но более всего Билли был смущён и озадачен тем, что произошло между ним и этой… Пегги. Он с внутренним содроганием сообразил, что практически изнасиловал женщину. Изнасиловал, воспользовавшись тем, что огромный Харон держал её за руки. Но, если это так, то почему же она… Билли даже похолодел, вспомнив, как старательно она подставляла ему своё уютное влажное лоно. Странно… Но удивительней всего было то, что он вдруг понял, почему разрыдался там, в машине. Его долгожданный великий и невероятный Дар, помаячив перед носом, ускользнул от него в пустую холодную Вселенную! Господи, если б только Пегги не отскочила от него в тот момент, если бы дурак Харон выкрутил ей руку на секунду позже, то он, Билли, может быть, успел бы получить свой Дар!..

Приученный тётушкой Эллен к внимательному наблюдению за собственными ощущениями, в особенности теми, которые были связаны с его способностями, Билли хотел проанализировать случившееся с ним подробнее и точнее. Но вдруг почувствовал, что близок к обмороку, что вот-вот упадёт. Странно, успел подумать он, обычно я теряю сознание только после выступления, а сейчас… Прижавшийся к нему кот стал ещё тяжелее, силы стремительно убывали, и, чтобы не упасть, Билли пришлось прислониться к стене. Утренняя улочка была на удивление пустой, только на углу, у овощной лавки, маячили маленькие фигурки, торопливо раскладывая товар. Солнце отразилось в оконных стёклах дома напротив и остро ударило прямо в глаза. Билли стал медленно опускаться на колени. Но окончательно провалиться в обморок не успел. Из двери ближайшей лавочки выскочили несколько человек и сразу громко затараторили над головой на непонятном языке. Билли показалось, что огромная толпа китайцев запрудила тихую улочку. Он не удивился, когда его вместе с котом легко подняли и внесли в тёмное, незнакомо и пряно пахнущее помещение. Толпа исчезла, и Билли понял, что китайцев всего двое — молодой и пожилой. Билли положили на что-то жёсткое, чуть приподнятое над полом, и он увидел низкий, в патине старой грязи, потолок и ряды металлических стеллажей, тянущиеся вдоль стен. Молодой китаец склонился над ним и спросил на вполне приличном английском:

— Что, плохо? Позвонить в больницу?

В больницу Билли не хотел, поэтому он, стараясь ухватить ускользающее сознание, потряс головой и приподнялся на локтях:

— Спасибо, ничего не надо. Со мной такое бывает. Это просто слабость, которая сейчас пройдёт.