Дверной проем для бабочки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец Карлос в изнеможении прислонил крест к стене, прислонился к ней сам и стал медленно сползать вниз, цепляясь курткой за шероховатую кладку. Кричать он больше не мог. Тем более что стоило ему замолчать, как он услышал, что эхо его голоса, многократно отраженное в пространстве собора, всё ещё носится где-то в полутьме, как будто живёт само по себе. Маленькая женщина так и застыла перед нишей с непонятным Карлосу выражением лица. А старик, прикрыв рукой рот, едко хихикал и шкодливо вращал глазами.

— Что вы тут делаете? — голос мог бы показаться Карлосу продолжением его собственного крика, но был значительно уверенней и выше. В арке придела, как в рамке, возникла высокая фигура в чёрном: детское жестокое лицо, возмущённые горящие глаза, маленький рот с закушенной нижней губой… Карлос попытался вскочить, выбраться из проклятой ниши, снова толкнул тяжёлый крест, услышал хруст и слишком поздно обернулся. Прямо на него падал так напугавший его второй крест с разбойником. Карлос ещё успел расслышать, как монашка не то в страхе, не то возмущенно кричит ему, что он провалится, но не понял, о чем это она. Потому что от крепкого злого удара изображение у него перед глазами поплыло и сплющилось, открывая мягкую тёмно-коричневую подкладку. «Вот оно что», — подумал Карлос и сразу же удивился тому, что ещё в состоянии соображать. «Вот оно как устроено на самом деле… — с умилением продолжал размышлять он, — оказывается, всё так просто и совсем не страшно… Если б только я знал об этом раньше…»

Карлос и сам не мог бы сказать, о чем это он, но испытывал удивительное облегчение, почти радость от пришедшего к нему непонятного понимания. Всё, что случилось с ним до этой минуты, было просто ерундой, над которой теперь не стоило ломать голову. Но тут же он непривычно озаботился: слишком уж тихо и пусто было вокруг. Чего-то явно не хватало, и Карлосу вдруг стало страшно. Если он попал сюда, то, значит, Оно существует. Но если Оно существует, то почему он до сих пор барахтается в этом коричневом болоте?

— Да как же это?.. — не чувствуя губ, спросил он.

— А вот так! — ответили ему. — А ты что думал, мекс: обоссать Богородицу — это тебе шутки? А на Большую сиську рот разевать? Понял теперь, в чём хохма? Почему тогда, в Техасе, Она исчезла? Нет, не понял? Козёл ты, мекс, куккарача, а не мачо! В конце всё дело, в конце. В твоем грязном задроченном конце! Вот и мотай отсюда! Открывай глаза, куккарача, понял, мать твою!..

Карлосу больно ожгло щеку, он с трудом разлепил глаза и тут же получил ещё одну пощечину. Над ним покачивалась жирная морда ругающегося старика. Карлос попытался повернуть голову: совсем рядом, прижав ладони к вискам, стояла на коленях Маленькая женщина. Она хотела что-то сказать Карлосу, но тут в поле его зрения попала протягивающая к ним руки монахиня.

— О Господи, — повторяла она почти шёпотом, как заклинание, — да вылезайте же оттуда немедленно! И, пожалуйста, осторожней!

— Да, — произнесла Маленькая женщина тем же тоном, каким говорила со швейцаром, — конечно, глупость какая! Герр Вольф, вы мне совсем голову заморочили. Лучше помогите ему встать, а я поставлю на место кресты.

Не слушая возмущенного ворчания старика и не обращая внимания на застывшую в позе отчаяния монахиню, она встала с колен и шагнула к задней стене ниши. Под ногами у нее гулко и хищно хрустнуло, взвилось облачко пыли, и не успевший подняться Карлос почувствовал, как под ним дрогнул и стал наклоняться пол. В образовавшемся проломе мгновенно исчезли кресты, а за ними и Маленькая женщина. Было слышно, как где-то внизу глухо бьются о камень деревянные обломки. Монахиня тонко вскрикнула и, сминая крахмальную ткань чепчика, схватилась за голову. Карлос, лёжа на косо уходящих вниз досках, ухватился за каменный порожек ниши, но вылезти не успел. Толстый старик деловито отодвинул в сторону лёгкую чёрную фигурку и склонился над Карлосом. Он уже не казался толстым смешным чудаком. Щёки ощутимо втянулись, губы побелели, а глаза блестели темно и сосредоточенно.

— Слышишь, ты! Давай, иди туда. Фрау нужен помощь, понял? Ну? Спускаться вниз, быстро, пидарас, мать твою! Доставай её сюда. Она не очень хороший кровь, но это не твоё дело, вонючка! Давай-давай, быстро!

Снизу раздался глухой стон. Старик с досадой покачал головой и развернувшись боком, резко и коротко ударил Карлоса в грудь. Не до конца пришедший в себя Карлос поперхнулся от острой боли, разжал руки и покатился в провал. И ещё успел услышать, как старик крикнул монахине:

— Чего стоишь, блядь, скорую помощь зови, давай!

Карлос не успел испугаться, только шлёпнулся задом об обломок креста и на мгновение задохнулся от пыли и деревянной трухи. Сверху продолжала сыпаться какая-то дрянь. К его удивлению, там, куда он попал, было достаточно светло — под сводчатым морщинистым каменным потолком горела небольшая лампочка. Карлос осторожно встал, посмотрел наверх, но ничего, кроме свисающих досок, не увидел и наклонился над лежащей с закрытыми глазами Маленькой женщиной. Когда Карлос решился дотронуться до её щеки, женщина мгновенно, как будто только и ждала этого прикосновения, открыла совершенно трезвые круглые глаза, перевернулась на бок и быстро села. Карлос хотел сказать ей, что пугаться не следует, что сейчас им помогут, но вместо этого жалко улыбнулся и показал рукой наверх.

— Кажется, я подвернула ногу…

Её голос быстро покатился куда-то вдаль, и Карлос только сейчас сообразил, что они находятся в довольно высоком коридоре, один конец которого погружен в темноту, а другой, наоборот, освещён редкой цепочкой скрывающихся за поворотом лампочек. Женщина оперлась на его руку, встала и, наступив на левую ногу, поморщилась. Она тоже взглянула вверх, скривилась и покачала головой.

— Какая глупость! — пробормотала она. — И все этот идиот родственничек…

Сверху раздался не то кашель, не то смех, и как будто в ответ идиот родственничек поинтересовался, жива ли она. Потом он выругался и сказал, что сейчас приедут пожарные и скорая помощь, а с ними и полиция. Тут старик секунду помолчал, а потом добавил, что сам, увы, не может оставаться здесь, тому есть причины… словом, он очень торопится. Да-да, очень! Блядская жизнь, что поделаешь! Но она может быть спокойна: её обязательно спасут.

— Увижу вас позже, — гаркнул он напоследок, и на них посыпались остатки трухи и пыли. Женщина скривилась и опять напомнила Карлосу закипающую на огне кастрюльку. Она уже собралась прокричать что-то в пролом, даже рот открыла. Но в темном конце коридора раздался громкий шорох, и Маленькая женщина как была, с открытым ртом, замерла. Шорох повторился, и Карлос увидел, как остановились, снова становясь восковыми, её глаза, прикованные к чему-то за его спиной. От ужаса на её лице Карлос тоже окаменел. Он хотел повернуть голову, чтобы увидеть то, что видела Маленькая женщина, но не мог заставить себя это сделать. Перед глазами поплыла недавняя коричневая пелена, но закрыть их Карлос тоже не посмел. Он не хотел больше слышать тот Голос, безнаказанно называющий его «мексом» и «куккарачей». Тут в горле у женщины что-то заклокотало, и из всё ещё раскрытого рта вырвался такой вопль, что ноги Карлоса подкосились. Женщина странно и смешно подпрыгнула, попыталась было ухватиться за него, но вместо этого только взмахнула руками и побежала по освещённому коридору, оставляя за собой шлейф собственного крика и страха.

Карлос замер, не зная, что ему делать, но тут же почувствовал лёгкое прикосновение к своей кроссовке. Он опустил глаза и тут же подпрыгнул, совсем как Маленькая женщина. Большая серая крыса с отвратительно-розовым верёвчатым хвостом отлетела недалеко в сторону, но не убежала, а встала на задние лапы и громко требовательно запищала. Карлос медленно повернул голову и увидел еще несколько огромных крыс, деловито помаргивающих ему смышлёными глазками. Первые несколько шагов он сделал медленно, как будто шёл по стеклу. Но потом не выдержал и рванул изо всех сил. Он никогда не спрашивал себя, боится ли он крыс; он не боялся людей — и этого было достаточно. Но теперь… Мачо? Ему не хотелось произносить это слово даже мысленно…

Он легко догнал задыхающуюся Маленькую женщину и теперь почти волочил её на себе, не давая упасть, а она, намертво вцепившись в его рукав, как бы подталкивала его своим непроходящим страхом. Светлый коридор быстро закончился и сменился полутёмным наклонным проходом. Потом они пронеслись по странной и гулкой трубе. Потом — но уже значительно медленней — спустились куда-то по жидкой железной лесенке. И ещё один коридор… Карлос выбивался из сил, спёртый подземный воздух застревал в глотке, но женщина тянула его всё дальше и дальше. Чувствовалось, что она просто не может остановиться. Хотя и бежать тоже уже не может. Из её раскрытого рта вырывался какой-то хриплый писк…

Наконец они одновременно споткнулись, чуть не упали, и Карлос увидел под ногами легко вибрирующий рельс. Ещё не разобрав, куда они попали, он втянул в себя электрический запах разогретых проводов, звенящую шмелиную ноту трансформаторов и понял, что из какого-то бокового туннельчика они выскочили прямо на полотно подземки. Тут же его догадка подтвердилась: поднялся сильный, всегда сопровождающий появление поезда ветер, и по глазам ударил близкий и резкий свет фар. Карлос вздрогнул, подхватил оседающую на землю женщину и кинулся в сторону, стараясь найти коридорчик, по которому они сюда пришли. Но, ослеплённый ярким светом, он только беспомощно тыкался в опутанные кабелем стены. Тогда, понимая, что ничего не получится, что их, возможно, заденет, он резко толкнул Маленькую женщину и прижал её к стене так сильно, как только мог. Распластанная женщина неожиданно спокойно посмотрела ему в близкие глаза и даже, кажется, улыбнулась.

— Давно меня никто так не обнимал… — прошептала она, обдавая его запахом перегоревшего в легких воздуха, но конца фразы Карлос не услышал, потому что всё пространство туннеля заполнилось визгом и лязгом: поезд экстренно тормозил. Карлосу почудилось, что этот грохот ещё сильнее придавил его к женщине, он почувствовал какое-то неуместное её шевеление и собственную ответную дрожь. Нет-нет, он прекрасно помнит Голос из пустой коричневой трясины! Он приблизил губы к маленькому уху и спросил, не надеясь, что его услышат:

— А правда, что Её зовут Матильда?

Должно быть, она не услышала его, потому что только улыбнулась, кивнула и слегка отодвинулась. Поезд остановился, лязг унёсся вперед по туннелю, а прямо перед ними, почти на уровне груди Карлоса, отблескивали нержавейкой двери светлого безмятежного вагона. Карлос оглянулся, вздохнул и с силой, просунув пальцы между резиновыми прокладками, раздвинул половинки дверей так, чтобы женщина могла протиснуться вовнутрь. Конечно, она не расслышала его вопроса. Да он и сам не знал, почему спросил её об этом. Раздался короткий гудок. Карлос заторопился, помог Маленькой женщине забраться в вагон и сам запрыгнул следом за ней.

Глава девятая

Билли показалось, что водоворот событий, в который он угодил, если и не выпустил его окончательно, то по крайней мере перестал бешено кружиться. Во-первых, Билли привык доверять тётушке Эллен, и даже её невероятное появление в поезде метро было, конечно же, свидетельством существования некой силы, не всегда понятной, но, безусловно, всегда разумной. Почти всё время, начиная с того момента, когда он вывалился из такси Харона, или даже ещё раньше, в Центральном парке, Билли казался себе неудачливым воришкой, стянувшим с прилавка пакет, но из-за погони не имеющим возможности удостовериться, что кража стоила и риска, и бешеного бега и вообще имела хоть какой-либо практический смысл. Может быть, думал Билли, глядя в знакомое ошарашенное лицо, может быть, весь смысл и заключен именно в азарте погони? Даже если пакет, который он бережно прижимает к себе — его непонятный Дар — набит никчемной бумажной трухой, азарт не становится меньше, как не меняется и сам факт воровства, и злость рассвирепевших преследователей. Без всякой жалости Билли вдруг вспомнил Харона и подумал, что это Харон и назойливая хозяйка кота сошли с ума, а вовсе не он. Потому что ничего, кроме их нелепого поведения, да еще его постыдной непрекращающейся эрекции и очевидно связанных с ней видений, Билли теперь странным не казалось.

Тётушка устало опустилась на сиденье рядом с Билли и покачала головой. Возле неё, диковато оглядываясь по сторонам, всё ещё стоял знакомый мексиканец. А этот-то откуда здесь взялся?

— Знаешь, — сказала тётушка в пространство, — я совсем не удивлена. Абсолютно! Даже наоборот. Я сразу поняла, что этот сумасшедший немецкий родственничек приведет нас к тебе… Да ладно, это неважно. Главное, сейчас мы вернемся домой и во всём разберёмся. Я вообще начинаю думать, что самое разумное теперь — оставить все наши попытки… Слышишь, Билли? Наверное, тебе следовало бы жениться. Может быть, твои дети… Ах, впрочем, оставим и это! Я неимоверно устала и разнервничалась. Ничего не хочу слышать! У нас будет время всё обсудить. Мы едем домой!

Поезд тронулся и стал набирать ход. Неожиданно ожил динамик, и вежливый, четко выговаривающий каждое слово голос попросил извинения за экстренную остановку и связанные с ней неудобства. Голос помедлил и сообщил, что следующая остановка… Послышалось какое-то позвякивание, потом в микрофон хмыкнули и совсем другой голос иронично заявил, что следующая остановка уже не будет экстренной!

Вагон покачивался, слегка кренясь на правый бок, свет помаргивал, а лёгкий сквознячок бесцельно гонял по грязному полу мелкий беспризорный мусор. Карлос, изо всех сил пытающийся прийти в себя, обнаружил, что топчется перед Маленькой женщиной и Очкариком как назойливый нищий-попрошайка. А они, кажется, отводят от него глаза, как и полагается приличным гражданам, запертым в вагоне с наглым, неотвязным и опасным типом. Карлос помедлил, независимо взглянул на Очкарика, но почему-то сесть рядом не решился, сделал шаг назад и опустился на скамью напротив. Очкарик выглядел утомлённым, сонным и вообще каким-то несчастным. Маленькая женщина задумчиво смотрела в тёмное, с проблесками редких огней, окно вагона. Если бы Карлос не знал, что она совсем недавно проваливалась в подвал, в ужасе бежала по подземным коридорам, а потом так странно прижималась к нему в туннеле, то… Впрочем, и сам он тоже хорош: кричал на всю церковь, убегал от каких-то несчастных крыс… И ничего. Сидит себе в обычном вагоне обычного метро. Скоро будет остановка, и никто из вошедших никогда не догадается по его лицу о том, что с ним приключилось. Но, может быть, подумал Карлос, и с теми, кто войдет в этот вагон, тоже произошло что-то невероятное, просто люди по привычке зачем-то скрывают друг от друга свои простые и страшные, большие и маленькие события. И это понятно. Хорош был бы он, начни рассказывать — хотя бы вот этой Маленькой женщине! — о том, что говорил ему Голос в бархатной коричневой темноте… Карлос вдруг умилился. Всё становится на свои места, только у него не хватает мозгов сообразить, как именно. Да и ни у кого бы их не хватило! Просто всё, что с ним случилось, и должно было случиться. И в церкви, и в комнате у Матильды. Или даже, может быть, ещё раньше — там, на техасской дороге. Точно этого знать нельзя. Можно только почувствовать. Но, главное, они сейчас едут туда, к Матильде. Все вместе, потому что Карлос им не чужой. Не зря же в церкви они с Очкариком рядом висят! Умиление было готово растаять в слезах, но Карлос сдержался и со значением посмотрел на Маленькую женщину. Ах, как важно знать, что ты уже не сам по себе!..