И я не могу даже думать, что когда-то впущу в свою жизнь другого мужчину. И дело не в том, что я не смогу больше доверять мужчинам.
Просто все другие — не Рогов. У них нет нежного взгляда ярких зеленых глаз, нет шрамика на подбородке от падения с велосипеда в далеком детстве, нет родинки над верхней губой, нет родного запаха и нет этого классного напора, который покоряет с первых секунд.
Я люблю мужа. И, наверно, в моей душе теплится надежда, что все еще можно вернуть.
Закрываю глаза от осознания и руки к животу прижимаю. Как я могла оказаться в таком положении? Где я ошиблась?
— Надя не в настроении принимать гостей, — слышу голос моего навязчивого поклонника в подъезде, а затем раздается яростный стук в дверь.
Внутри все сжимается и я боюсь даже вдохнуть. В глазах темнеет.
— Я же говорю, — с напором выговаривает Егор. — Надя не хочет никого видеть. Вы вообще кто?
— Я отец ее ребенка, — слышу суровый голос Димы, и пульс взвинчивается до максимального предела.
— Какого ребенка? — изумленно.
— Который сейчас сидит у нее в животе.
30. Мне без тебя плохо
Дрожащей рукой хватаюсь за дверную ручку. Сердечко пропускает удар, затем еще один. Пальцы током прошибает, а в горле болезненный ком встает.
— Надя, открывай! Нам нужно поговорить! — нетерпеливый голос Димы отзывается болью в моей голове.
Выдыхаю, считаю до пяти и распахиваю дверь.
Муж осматривает меня с головы до ног заинтересованным взглядом. Да, видок у меня еще тот… мокрые волосы, короткий халатик, торт в руке.
— Заходи, — выдаю коротко, но Рогов не торопится.
Оборачивается и прожигает взглядом Егора.
— Ты что, был у моей жены?
— Нет, — молодой мужчина поджимает губы и пятится в сторону квартиры своей бабушки. — Я вот тут живу. Мы с Надеждой соседи.
— Соседи, значит, — Рогов кривит рот в хищную улыбку и кулаки сжимает.
— Просто соседи, — поясняет Егор.
— Чтоб я больше тебя тут не видел, — грозный рык моего мужа заставляет навязчивого поклонника побледнеть. — Ты меня понял?
— Д-да.
— Дим, хватит, — спокойно произношу размеренным тоном. — Заходи, иначе я дверь захлопну.
Злится. Челюсти стискивает так, что на шее желваки видны. Но меня слушается.
Усаживаемся за столом на кухне друг напротив друга. Это был наш обычай раньше: если возникали спорные моменты или трудные ситуации, мы вот так садились и могли все обсудить. Спокойно, без скандалов.
— Надь, Алина реально беременна, — голос мужа холодный и безжизненный.
— Да, я знаю.
— И ты беременна, — смотрит в мои глаза.
— Да.