— Почему не сказала?
— Потому что мы разводимся.
— Надь, неужели ты думаешь, что я откажусь от ребенка? — недоумевающе приподнимает брови. — Я хочу быть отцом, и я буду отцом. Слышала про совместную опеку?
— Слышала.
— Ты не против?
Тяжело вздыхаю.
— Я не знаю, Дим. Давай я сначала рожу, ладно?
— Я все понимаю, Надя! Я совершил непростительный поступок, переспал со своей подчиненной, и теперь разгребаю последствия. И тебе я сделал больно. Я жалею об этом, Надь.
Тру лоб ладонью. Запускаю пальцы в волосы. Руки все еще дрожат.
Я не уверена, что готова к разговору о наших совместных детях. Потому что в голове вертятся мысли только о беременной Алине.
— Блин, Надь! Десять лет… — Дима морщится, словно от острой боли. — Я такой дурак, домашняя ромашка!
— Не называй меня так, — теперь у меня дрожит еще и голос.
— Прости! За все прости!
Смотрим друг другу в глаза. Слышу, как за спиной жужжит старенький холодильник, а на стене громко тикают часы.
Кажется, что проходит целая вечность.
— Надь, я тебя люблю, — выдыхает муж резко и импульсивно. — Давай будем общаться. Ради детей.
А я только машу головой как безумная, и пульс шумит в ушах. По ладоням идут красные нервные пятна, и слезы подходят.
— Надь…
— Молчи! — шиплю неестественным голосом. — Давай просто помолчим.
Дима резко встает и передвигает свой стул ближе ко мне, садится и обнимает меня. Тянет в свои объятия. Опять.
Второй раз за день я поддаюсь на его провокации.
Кладу голову на его плечо и шумно выдыхаю. Легче становится.
— Что же мы за люди такие? Разводимся, а точку в отношениях поставить не можем!
— Потому что были счастливы вместе, — шепчет мне в висок.
— С Алиной ты тоже будешь оформлять совместную опеку?
— Чего? — усмехается. — С Алиной мы сначала поедем делать тест на отцовство. Я уверен, что она меня обманывает.
Поднимаю голову и смотрю на мужа красными от слез глазами.
— Ты правда спал с ней только один раз?
— Я тебе клянусь! — искренне шепчет. — Если хочешь, мы можем поднять записи с камер видео-наблюдения в офисе. Ты убедишься, что я соблюдал субординацию.
— Зачем ты к ней в трусы полез? — выпаливаю свой вопрос, и щеки горят пожаром.