— Дружинников видел? — поинтересовался спокойно колдун.
Масленников кивнул.
— Как ты думаешь, по чью задницу это они сюда идут?
Зубы Гавриловы стукнули.
— Что делать — тебе решать.
В дверь заколотили. Несильно, правда, но с душой и удовольствием.
— Эй, Митридан! Открывай!
Колдун подошёл к двери, попробовал как лежит засов.
— Ещё чего. Я тут не тесто — колдовство творю. Сглазите ещё… Чего нужно то?
— Не бойся. Тебя не тронем. Нам Гаврила нужен. Князь его к себе просит.
Митридан посмотрел на Гаврилу. Тот приложил палец к губам и мотал головой, прося не выдавать его, но голос за дверью добавил, убивая в нём надежду.
— У тебя он. Видели его.
Митридан развёл руками. Гаврила со стоном опустился на пол. Теперь зубы его стучали без перерыва.
— Пойдёшь?
— И жить страшно, и помирать страшно, — медленно сказал Масленников. Мысли ворочались тяжёлые, словно жернова. — Что делать, колдун?
Уже не таясь от дружинников, взвыл.
— Что делать, колдун? Страх во мне…
За дверью остановились, прислушиваясь, и в наступившей тишине колдун жалостно вскрикнул:
— Ой, горе мне, бедному! — и уронил на пол пустой горшок. После этого в дверь стали колотить со всем усердием и силой, а Митридан добавил грохоту расколов ещё парочку кувшинов.
Безумие колдуна испугало селянина ещё больше, нежели чем дружинники за дверью.
— Ты чего? — спросил Гаврила, на всякий случай отползая назад. — Чего ты? А?
Но во взгляде колдуна не было ни безумия, ни жалости.
— Да, я это… О князе подумал. Эх, попадёт мне от него… — как ни в чём не бывало, вздохнул он. — Да ладно… Помогу я тебе, но так, что и ты мне поможешь. Уговор?
Гаврила подскочил и чуть руку не поцеловал колдуну.
— Уговор, господин благородный колдун.
Колдун встряхнул руками.
— Сейчас мы с тобой их поубиваем, а потом…
Он дёрнул за доску в тёмном углу и ветхая мешковина, что закрывала стены, упала вниз. Со стены хлынул серебряный свет. Гаврила ахнул. Не от удивления, от страха. Всю стену покрывали мечи, акинаки и ещё что-то, чему он по простоте своей деревенской и названия не знал. Митридан с мрачным удовольствием разглядывая оружие, спросил:
— Чем будешь драться? Что выберешь?
Он снял длинный прямой меч, яркий, словно солнечный луч и взмахнул крест на крест.