— Как ты вообще до меня добрался, удивляюсь… Ты князю теперь первый враг. Я слышал, он хотел тебя князю Владимиру показать, а ты вон ему какую свинью подложил. Такого и от самых близких друзей не терпят, а уж от тебя… Хотел он тобой князя Владимира развлечь — так и развлечёт. Только по-другому… Посадит он тебя на кол — вот будет развлечение князьям. Нет у него другого выхода.
Гаврила норов княжеский знал не хуже колдуна и побледнел. Кинув на него косой взгляд, Митридан продолжил.
— Ну, сам посуди… Князь Владимир приедет посмотреть, как ты от своей тени убегаешь, а у тебя, оказывается, вообще её нет. Что он про всё, про это подумает? Какими глазами на князюшку посмотрит? А?
Гаврила затряс головой не оттого, что было что возразить, а просто от страха. Тогда колдун сказал:
— Чтоб он не подумал, что вы с князем его столько времени за нос водили, Круторог тебя, его не дожидаясь, на кол посадит. Да он тебя и без этого посадит. Просто от огорчения.
Масленников заёрзал, не решаясь перебить мудреца, и только когда тот кончил, робко сказал:
— Ну, всё ведь может остаться по-прежнему. Я ведь могу продолжать ходить, как ходил… Никто и не узнает…
Митридан посмотрел на него умилённо. Что Гаврила человек недалёкий он догадывался, но что вот настолько… Даже без злобы объяснил:
— Я бы за такое на месте князя обиделся. Это ж ни в какие ворота… Тени нет, а ходит по-прежнему… Если что-то случилось, то нельзя делать вид, что ничего не произошло…
Облако, видно, посчитав, что всем тут не до него, попыталось уйти сквозь стену, но Митридан был начеку. Он посыпал его чем-то вроде соли и то, разом огрузнув, шлёпнулось на стол.
— Да за одно это князь всех нас на колья пересажает и свободных кольев у него ещё останется предостаточно.
Ребром ладони колдун разрубил это на несколько частей и стал наблюдать, как обрубки корчатся на столе, пытаясь соединиться воедино.
Гаврила молчал, не видя что происходит рядом с ним. Лицо его сморщилось. Колдуну он отчего-то поверил. Наверное, оттого, что безразлична была его, Гаврилова, судьба этому зайде. Никогда они друг друга не знали, не виделись. Вот и сейчас постоят недолго рядом и снова разойдутся в разные стороны. Каждый по своему делу.
— И что делать мне теперь?
— Откуда я знаю, что тебе делать? — Митридан ловко подхватил кусок и начал мять ладонями словно тесто, скатывая из него шар. — Наверное, сидеть на плоском, да ждать пока князь сам о тебе вспомнит.
Гавриле не надо было напоминать, чем это для него закончится. В открытую дверь виден был княжеский двор, заострённые колья и дружинники княжеские, что сидели на брёвнах рядышком. Оттуда доносилось мерное тюканье топора.
— Не для тебя ли вострят?
Гаврила долго стоял, не произнося ни слова — то ли думал, то ли боялся, то ли топор слушал, а потом он сглотнул пересохшим горлом и еле слышно прошептал.
— А если сбежать?
Мир за городскими воротами был страшен. Гаврила его и не знал вовсе и оттого не мог даже представить, что будет делать там, оторванный от родной земли, от избы, от хозяйства, но оставаться здесь было ещё страшнее.
— Сбежать? — переспросил Митридан, выгадывая время для ответа. — Сбежать, значит?
Гаврила увидел, как дружинники поднялись и пошли по двору, по направлению к дому колдуна. Он только кивнул.
— А далеко ты бежать-то собрался, добрый молодец? Ждут тебя где? Укрыть готовы?
Руки колдуна проворно лепили из теста шестиконечную звезду. Гаврила, приободрённый тем, что умный человек не оборвал его, а задумался, разом окрепшим голосом быстро сказал:
— Чем дальше — тем лучше!
Селянин разошёлся. Пора было ставить его на место. Колдун наклонился и спросил быстро, так, словно ответ что-то для него значил.
— Могу помочь вообще с этого света сбежать… Хочешь?
Гаврила обмяк и посерел, но колдун, словно не заметил этого, продолжил.
— Вот князь-то огорчиться…
Колдун подмигнул Гавриле.