— Ы осил, обы а аык эбе оказал, — прогундосил селянин.
— Я? — удивился колдун. — Чтобы язык показал?
Он держал в руках кувшин и прислушивался к тому, что происходит за глиняными стенками.
— Это ещё зачем?
— Ты просил, — повторил Гаврила уже внятно.
— Нужно больно…Я хотел тебя занять чем-нибудь. Говоришь много. Мешаешь.
Взвесив кувшин в руке, он вдруг грохнул его об угол дома и отряхнул ладонь о ладонь. Увидев, что руки колдуна освободились, Гаврила быстро сунул в них курицу.
— Помоги, колдун! Поможешь? А?
Митридан посмотрел на него, подумал о чём-то о своём и покачал головой.
— Помочь тебе может либо тот, кто это с тобой сделал, либо колдун посильнее меня.
Гаврила принял это как отказ. Он упал на лавку и обхватил голову.
— Ох, несчастный я! — запричитал селянин. — Ой, худо мне! Всех волхвов, колдунов, шептунов и акудников в городе обошёл, и никто помочь не может мне бедному.
Колдун кивал не прислушиваясь к словам, потом понял, что сказал Гаврила.
— Всех? Ты что и у Хайкина был?
— Был, — подтвердил Гаврила угрюмо. Он поднял голову и посмотрел колдуну прямо в глаза. — Ничего мне Хайкин не сказал.
Его подбородок задрожал.
— Бедный я несчастный!
Глаза у колдуна выпучились, и он переспросил.
— Ты был в княжеском тереме и живой ушёл?
Гаврила в отчаянии не ответил, но и так всё было ясно. Колдун завистливо покачал головой.
— Дуракам и верно везёт… Но чтоб так вот… Кого другого уже на кол бы посадили, а…
— Князь мне друг, — гордо напомнил Гаврила. — Мы с князем, бывало…
— Был, — поправил его колдун. — Был друг.
Митридан выбросил курицу во двор, и та понеслась по нему, подальше от людей и страшных колдовских горшков. Масленников дёрнулся, было за ним, но колдун остановил Гаврилу, потрепав по плечу.
— Да и не твой друг, а твоей глупости. Чудачеству твоему дурацкому — от своей тени прятаться. И нечего тут скулить. Не несчастный ты, а счастливый. Ты из княжеского терема живой ушёл. Второго такого счастья у тебя в жизни уже не будет.
С каждым словом колдун тыкал его в грудь, и Гаврила отступал под этими тычками к двери. Он отступил на шаг, сделал другой, третий.
— Ты чего несёшь?
Колдун обошёл его и, как ни чем не бывало, вернулся к своим колдовским занятиям. Сорвав обвязку, с первого кувшина, он выпустил из горшка яично-жёлтое облако. Гаврила опасливо отодвинулся.
— Ты ещё ничего не понял?
В голосе колдуна Гаврила уловил самую настоящую жалость.