— А я знаю, — улыбаясь своим мыслям и смотря стражу прямо в глаза сказал волхв. — Только ты не себе это в заслугу ставь, а лени своей. Ты ведь все людей резал и читать-то не научился…
В словах Сераслана было столько притворной жалости, что страж заскрипел зубами и отошел в сторону.
— Проходите…
Сераслан вошел первым. Гаврила вторым, задев стража плечом. Тот задираться не стал, только проводил колючим взглядом.
В полутемных сенях воздух пах едой и теплом. Избор глотнул и толкнул в бок зазевавшегося хазарина, уже готового пустить слюни. Появившийся из полумрака человек сказал:
— Нечего рот разевать. Раз пришли — проходите… Ждут вас.
Поднявшись на второй поверх они пошли по длинному коридору. Где-то тихо свиристел сверчок и в такт ему скрипели не плотно подогнанные доски пола.
Сераслан, чуть поотстав от провожатого сказал:
— Вы первыми его спросите, а уж я следом….
— А не…
— Нет, — быстро оборвал Сераслан Гаврилу. — Я хоть чужих писем не читаю, а о чем речь в послании идет догадываюсь…
Он усмехнулся…
— Боюсь, прочитав его Старец сильно огорчится….
За поворотом их опять встретили воины. Гаврила с Избором переглянулись. Кем бы ни был этот Старец, а о себе он позаботиться умел. Ребята у двери стояли плечистые, улыбчивые — видно нравилось им на стариковских харчах силу себе нагуливать.
— Кто такие?
— Князя Голубева посланники!
— Никак ты, Сераслан?
— Спасибо, что узнал, Шупша.
— Старый ты стал, худой какой-то… Силу, вижу, растерял, — сказал страж, оглядывая спутников Сераслана. — Теперь уж и ты без охраны не ездишь…
Сераслан улыбнулся.
— Да, Шупша, твоя правда… Сил у меня поубавилось… Я ведь тут с молодой сошелся, так все силы теперь ей отдаю. На врагов ничего не остается.
Шупша покивал, соглашаясь с неизбежным, и подошел поближе, посмотрел в лицо Гавриле.
— Оружие тут оставьте…
— С какой стати? — спокойно спросил тот.
— К старцу с оружием не ходят.
Он произнес это будничным голосом, и богатыри поняли, что это — непреложный порядок. Гаврила молча отстегнул меч, и кивнул стоявшим за спиной Исину и Избору. Страж осторожно ткнул его в грудь коротким копьем. Кольчуга не звякнула, но Шупша оказался достаточно опытен, что бы почувствовать, что Гаврила носит под курткой.
— Это тоже снимай. Зачем тебе?
Глядя на наконечник перед собой Гаврила ответил:
— Не люблю, когда мне в спину острым тычут…
Он ухватился за копье и отломил стальное жало.