— И когда свет загораживают тоже не люблю…
Нахмурившись, богатырь повернулся и два копья скользнув по спине уперлись ему в грудь. Также легко он обломил и их.
— А уж когда без дела задерживают…
— Так куда ж, ты торопишься? — немного обалдевший от увиденного спроси Шупша.
— К Старцу вашему, за мудростью, — явно зло издеваясь ответил Гаврила. Стражник набычился, наклонил голову.
— Ты чего? — спросил Избор Масленникова. Ссориться с начальником стражи было явно лишним — не последним он тут был человеком. — Какая тебя муха укусила?
— Слишком уж все легко… — сказал Гаврила сквозь зубы. — Слишком уж все просто…
Дверь без скрипа распахнулась, и они очутились в большом зале, плотно забитом разномастно одетыми людьми.
Хоть народу там было — не протолкаться, Старец царил над всем этим сборищем. И дело было не в том, что сидел он на возвышении, а в том, что все головы в этом зале оказались повернуты в его сторону.
«Ученики?» — подумал Гаврила. — «Или ищущие мудрости?»
— Это он? — шепотом спросил Исин у Сераслана.
— Мог бы и не спрашивать. И так видно, — отозвался за волхва Исин.
Створки дверей со стуком сомкнулись и старец поднял взгляд на них. Он привстал и горестно вопросил.
— Опять?
— Он что, тоже нас знает? — спросил Гаврила Избора. — Вишь, мир какой тесный — не спрячешься… Все нас тут знают.
— Нет, — отозвался Избор — Скорее он Сераслана знает. Не знаю кто я на самом деле, но по таким местам я не ходок… Мудрецы вообще скучные люди — не пьют, не дерутся…
Сераслан подтолкнул их в спины.
— Идите, спрашивайте, а то потом не до вас будет…
Они вошли в толпу, как медведи в воду. Люди перед ними расступались, давая им подойти к Старцу и смыкалась за спиной.
Вблизи тот выглядел еще более солидно. Был он не высок и не плечист, но крупная голова и глаза, горевшие каким-то внутренним огнем, выделили бы его из любой толпы. Они подходили, а он смотрел на них, словно читал книгу.
— Какие же вы посланцы? — наконец сказал он. В голове его слышалась почти детская обида — Вы обманщики…
— Мы не обманщики. Сераслан говорил за себя, а мы — нет. Мы — сами по себе. К тому же ты не просил нас назваться.
— И не нужно… Для меня нет тайн.
— Это хорошо… У нас есть вопрос к тебе.
— У всех есть вопросы ко мне… — спокойно, без похвальбы ответил старик. Он закрыл глаза и говорил отстранено, словно из другого мира. — И вы не исключение, а правило. Есть вопросы, требующие ответов, есть тайны, нуждающиеся в разгадках, есть события, заслуживающие объяснений…
— Вот-вот, — сказал молчавший до сих пор Исин. — У нас как раз именно это. Кто-то украл нашу память и мы ничего не помним…
— Мы не знаем кто мы, — добавил Гаврила глядя в закрытые глаза мудреца. — Скажи нам об этом, мудрый…
Шум у них за спинами стих и в наступившей тишине Старец воздел руки к потолку и замер в ожидании озарения. Он сидел так несколько минут, пока затекшие руки обессилено не опустились ему на колени.
— Не знаю! — удивленно вскричал Старец. Он поднялся их кресла и забегал по помосту. — Ничего не знаю…
— Как же так? — Взвился Избор. — Неужели на этот вопрос нет ответа?