Старец вспомнил, наконец, что он не один и остановился.
— Есть конечно, — сказал он медленно, почти по слогам. Его мозг искал опору в рассуждениях, но не находил. — На любой вопрос есть ответ.
— Какой? — Хазарин подумал, что ответ все-таки был, но он его почему-то не услышал, и на всякий случай поковырял пальцем в ухе.
— Вы его получили…
— «Не знаю»?
— Не знаю, — подтвердил Старец натянуто улыбаясь. — Это тоже ответ и ответ исчерпывающий…
Гаврила смотрел в лицо старику и читал там уже не только страх и замешательство, но и желание без ущерба для репутации выкрутиться из создавшегося положения.
Масленников видел, что он удивлен и напуган до смерти, но держится молодцом. Сам богатырь испытывал сейчас нечто вроде странного облегчения. Его предчувствие оправдалось, что подтверждало силу их врагов, а это говорило об их значимости в этой жизни, ибо чем же как не врагами измеряется значение человека в этом мире?
Он первый понял, что в этом месте они не получат ответа на свой вопрос. Масленников повернулся, уступая место Сераслану и пошел к выходу. Он не сказал бы тут ни единого слова, но хазарин не удержался.
— Дурак!
Старец побледнел как смерть и упал в кресло. Сразу несколько голосов завопило:
— Стража! Стража!
— Что-о-о-о? — взревел Избор, только и ждавший возможности выплеснуть на кого-нибудь горечь разочарования — Стража? А вот я вашего старикашку!
Ни мгновения не раздумывая он бросился на Старца. Вставшие на его пути искатели мудрости и ученики покатились в стороны.
— Вниз! — закричал перепуганный Старец. — Я же не виноват!
Кресло вместе со Старцем резко ушло вниз и тот пропал под полом. Кто бы растерялся, но Избор тут поступил как собака — от него бежали и он бросился следом.
Кто-то вцепился в руку, кто-то в плечо. Ноги отяжелели от налипших на них людей, но неодолимое стремление наказать мерзавца толкало Избора вперед. Но и ученики у Старца оказались не робкого десятка и вскоре вокруг него налип здоровенный комок вопящих на разные голоса тел.
Гаврила с Серасланом задумчиво шли назад, к двери, и оставшийся один Исин вертел головой, решая что следует сделать — пойти за ними или помочь Избору. Несколько мгновений он колебался, а потом прыгнул в кучу, что с головой накрыла товарища.
Тут двери зала, словно сами собой распахнулись и внутрь бросились вооруженные люди. Это уже были не последователи и ученики. Эти и сами готовы были поучить кого угодно.
Сераслана сшибло открывшимися створками и стража не обратила на него никакого внимания.
Глядя поверх стрел на копошащуюся кучу лучники искали в ней нарушителей спокойствия, но обнаружили только Гаврилу.
— Вот он!
Гаврила почувствовал, как холодок страха затекает под кожу. Он качнулся в одну, в другую сторону, но хищные клювы стрел не отпускали его от себя, ловя любое движение.
От первого десятка стрел он увернулся, закатившись под подвернувшуюся кстати лавку. Она же приняла на себя и следующий десяток стрел.
Теперь у него оставалось несколько мгновений, ровно столько, сколько необходимо доброму лучнику, что бы выхватить из колчана стрелу, наложить ее на тетиву и оттянуть ее…
Едва тупой стук, впивавшихся в сухое дерево стрел смолк, как Гаврила вскочил и на всякий случай крутанув лавку бросил ее в сторону двери. Лучники, что готовились пустить в него по второй стреле, попадали на пол — кто от неожиданности, а кто и от скамейки. Сераслан, уловив этот момент, выскочил из-за двери и первым из тех, кто не хотел драться оказался в дверях. На секунду задержавшись он показал Гавриле на дыру в полу, в которой исчез Старец. После этого он ткнул себя рукой в грудь, что без всякого сомнения означало, что Гаврила смело может и в дальнейшем на него рассчитывать и… исчез в дверном проеме.
Богатырь опустил взгляд чуть ниже. Стражники, сбитые скамейкой, уже поднимались на ноги. Кто стоял на коленях, а кто и лук уже натягивал. Позади вопила на разные голоса куча учеников и последователей Старца, облепивших Избора и хазарина. Куча медленно, но неотвратимо подползала к провалу в полу. Его друзья стремились туда с упорством муравьев, несущих домой богатую добычу. Время на размышления у Гаврилы не было и он начал действовать. Вылущивать из такой кучи друзей по одному у него никакой возможности не было и он решил одним разом сплавить всю кучу вниз, подальше от лучников и там разобраться.
Забежав сбоку он присоединил свою силу к силе Избора и Исина.
Гаврила закричал от отчаяния и напряжения и из кучи переплетенных меж собой тел ему ответил Избор. Под этот рев куча сдвинулась и, словно подстегнутая криком, как огромный снежный ком покатилась к люку. На краю комок задержался, словно раздумывал что лучше сделать — упасть или вознестись и все же решился на первое только после того, как Гаврила подналег на него плечом.
Он оказался наверху кучи, открытый всем стрелам.