— Проклятые убийцы! Наконец-то я добрался до вас!
Он кричал им почти в уши и надеялся, что они поверят если не ему, то собственному страху и неожиданности.
Так и получилось.
Никуля ни мгновения не раздумывая сделал стремительный выпад и если б богатырь не присел, то обязательно задел бы его. Чтобы не разочаровывать стариков он звякнул металлом и застонал.
— О-о-о-о-о….
— Ага! — торжествующе заорал Никуля. — Я достал его! Достал!
Гаврила снова застонал, но уже от огорчения и собственного бессилия. С какой бы радостью он посворачивал эти бородатые головы! Но он был бессилен. Ни сильные руки, ни сталь меча, бесполезно висевшего за спиной, не были опасны для стариков. Он не мог причинить им вреда ни руками, ни оружием, однако уже знал, как можно будет сделать это своей мыслью, разумом.
— Отлично! Теперь ему далеко не уйти! — сказал Перерим. — Добьем!
Гаврила отступил на несколько шагов и застонал.
— Он там!
Перерим ткнул ножом в сторону Масленникова и не ошибся. Тот действительно был там. Нож вместе с рукой пробил его насквозь.
— О, Светлые Боги! — крикнул богатырь.
— Добьем его!
— Добьем и возьмемся за других!
Гаврила бесстрашно смотрел на нож в груди. Это волновало его не больше, чем разбойничьи меч и секира, которые побывали там же несколько часов назад, но Исин, истуканом сидевший на камне не выдержал. Только что он своими ушами слышал стон друга, лязг железа, радостные крики слепых наемников. Головой он понимал, что это игра, затеянная богатырем и ничего больше, но сердце требовало действий. Он терпел неизвестность сколько мог, но услышав еще один стон забылся и крикнул:
— Гаврила!
— Другой где-то наверху, — тут же крикнул Никуля. — Стоит на камне.
— Найдем, — хладнокровно отозвался Перерим. — Давай сперва с одним закончим.
Гаврила не стал ожидать продолжения. То, чего он хотел — состоялось. Теперь старики стояли настолько близко друг к другу, что грех было этим не воспользоваться. Гаврила сделал шаг и, высунув голову из груди Никули, тихо застонал…. Тот шарахнулся в сторону, махнул ножом и промахнулся. Нож его соскользнул по камню, устрашающе лязгнув. Перерим тоже не остался в стороне. Он взмахнул ножом и попал…..
Раздался крик боли.
— Он ранил меня! — закричал Никуля. — Я ранен!
Перерим с быстротой молнии вытащил нож из тела приятеля и с криком: — Я его тоже задел! — нанес еще один удар. Никуля захрипел. Уже без жизни он повалился на землю.
— Он готов! — радостно крикнул Перерим, чувствуя как обмякшее тело сползает с ножа. — Одним меньше!
Он вытер нож о рубаху. Губы его кривились в усмешке, оценить которую тут мог только Гаврила. Перерим явно ждал восторгов от Никули, но вместо этого услышал голос богатыря.
— Это точно, — сказал он. — Один готов… Это значит, что дошла очередь и до второго.
Перерим отшатнулся. От удивления он даже не нанес удара.
— Никуля!
Старик молчал. Да и странно было бы, если б он что-нибудь сказал. Перерим опустился на колени. Руки его зашарили по земле, и он почти сразу же нашел друга. Дотронувшись до груди, он ощутил на пальцах липкую влагу и, поняв, что произошло, заплакал.
— Я убил его! — воскликнул он, задыхаясь от стеснившего грудь волнения — О горе мне! Я убил его!
Горе слепца было не поддельно. Гаврила ощутил такую лютую тоску, что, не смотря на то, что тут только что произошло, посочувствовал наемному убийце, потерявшему единственного друга.