— За лесом. Не знаю где…. Ищу…
Жалость окатила Масленникова жаркой волной. Уже не расспрашивая дальше, он готов был сам рассказать, что случилось с мальчишкой. История была наверняка не хитрой. Разбойники или степняки, или еще кто-нибудь, из такой же братии, охочий до легких денег напал на весь. Поселянам пришлось плохо — разбойники кого порубили, кого увели с собой. Наверняка путь в неволю был не близкий и вот он ухитрился сбежать по дороге. А теперь идет домой. Только откуда такому мальцу, может быть ни разу не бывавшем дальше своего леса, что окружал весь, что Русь и есть один большой лес?
— Ничего… Не пропадем… — сказал Исин. — Чтобы четыре мужика да с жизнью не справились? Да быть такого не может!
— Я найду, — серьезно сказал малец. — Я уже большой. Двенадцать зим…
— Тебе плохо было с ними? Обижали, небось? — спросил Гаврила, ломая разговор.
Иосиф кивнул.
— Да.
И не впопад добавил.
— Они веселые были. Плясали, песни пели…
— Ничего, — сказал Избор. — Мы тоже плясать умеем. А как Исин песни поет! Заслушаешься…
Он хотел успокоить и развеселить мальчика, но тот действительно оказался взрослее, чем казался.
— Вы меня сейчас не бросите?
Гаврила улыбнулся.
— Нет.
Избор, проведя рукой по воздуху, наткнулся на плечо ребенка, потом коснулся головы, ладонью погладил по волосам.
— Ну, что ты. Конечно нет… Мы же только встретились… У нас впереди долгая дорога и крепкая дружба.
Гаврила увидел, как лицо мальчика озарила мимолетная радостная улыбка.
— Послушай-ка Иосиф. А как ты тут очутился?
— Пришел со стариками. Они выбрали место и ждали…
— Пауки, — пробормотал Исин. — Ну, чисто пауки…
— Нашлись добрые люди… Навели, показали… — всем сразу объяснил Избор.
Хазарин уже закончил есть и теперь облизывал пальцы. Иосиф усердно заработал челюстями, и Гаврила отвел глаза. Жажда, о которой он позабыл, вновь напомнила о себе и обо всем, что привело их к этим камням. Он вспомнил и тут же опять забыл о жажде.
— Яйцо? — вскрикнул он. — Где яйцо?
Мальчишка бросил жевать и удивленно посмотрел на него.
— Избор, где яйцо?
— Не знаю, — растерянно ответил воевода. Масленников поднялся, и сделала несколько шагов в сгущающуюся темноту.
— Свистни, — посоветовал Исин. — Наверняка прикатится. Чего-чего, а уж прятаться оно умеет.
За эти два дня воевода уже понял, что яйцо относится к себе бережно и в случае чего о себе позаботится в самую первую очередь. Гаврила послушался. Поднеся ладони к губам, он крикнул:
— Яйцо!
Он вслушивался в темноту и услышал там легкий перестук, словно недалеко от него, точила зубы о камень мелкая мышь. Богатырь сделал несколько шагов навстречу звуку и увидел, то, что искал. Яйцо, как покалеченная птица топталось на одном месте. Оно кружилось, словно в припадке безумия возомнило себя волчком.