— Мясо жарят…
После дикого чеснока есть хотелось так, словно они и не ели его вовсе.
— Двух из нас там точно накормят.
Из-под Изборовй ноги шарахнулось путеводное яйцо. Оно вывернулось из-под самого каблука, но воевода не удержался на скользкой глине и покатился вниз. Размокшая глина продавливалась сквозь пальцы, не давая ни за что зацепиться, и ему пришлось прокатиться по всему склону. К подножью холма он добрался комком грязных тряпок.
Исин смеялся, хотя вряд ли был чище. Далеко внизу Избор поднялся и брезгливо разводя руками стал ощупывать себя. Даже с вершины было видно, что за этот спуск ему не пришлось заплатить ни ушибами, ни сломанными костями. Гаврила, на мгновение забыв о жажде, расхохотался.
— Помогите! Помогите! — откликнулось эхо.
Голос был так тонок и слаб, что мог принадлежать только кому-то слабому и беззащитному. Гаврила поперхнулся смехом и замер.
— Помогите! Ради Светлых богов! Помогите!
Избор внизу, забыв о грязи, заорал в ответ.
— Держись, кто бы ты ни был! Держись. Мы рядом.
Хазарин гигантскими прыжками полетел вниз, опережая на бегу Гаврилу. Они уже поняли, что крик донеся от камней.
— Ради всего святого! — прокричал кто-то.
Голос рвал сердце Гаврилы на куски, истекавшие кровью и жалостью. Они подбежали к глыбам, тесно стоявшими плечом к плечу друг к другу. Здоровенные, в рост человека, камни перед ними образовывали стену, за которой ничего не было видно. Голос, звавший на помощь не переставал кричать и Гаврила уже привыкший к тому, что он может делать то, что другим не под силу прошел сквозь глыбы и встал. Обежав взглядом площадку, он удивленно спросил:
— Перерим? Никуля?
Мальчишка, оравший истошным голосом умолк косясь на богатыря. Перерим, что стоял рядом с ним и лениво драл отрока за ухо довольно ухмыльнулся.
— Не тронь ребенка! — крикнул Гаврила, доставая меч.
— Хо! У нас гости! — воскликнул Перерим. Голова его повернулась к костру. — Слышь, Никуля, Бог гостей послал!
— Что Боги не делают — все к лучшему… Почту за честь возобновить знакомство, — отозвался Никуля, до сих пор безучастно сидевший у костра. Пока Гаврила смотрел на него за спиной у богатыря брякнуло и в круг камней свалились Избор с Исином.
— Что тут?
Избор был готов к драке, но одного взгляда хватило, чтобы понять, что драться тут не с кем. Не только он узнал, но и его узнали.
— А! Старые знакомые! — воскликнул Никуля. — Все гуртом ходите…
Он повернул мясо, и до Исина докатилась волна запахов. Мальчишка, воспользовавшись моментом, дернулся и вырвав ухо из старческих пальцев, шмыгнул за камни.
— Старые, старые. Вам бы людей веселить, а вы маленьких обижаете…
Воевода говорил и все время вертел головой, отыскивая опасность. Он не на минуту не забывал, кому служат старцы и ждал подвоха.
— Эй, отрок! — крикнул Гаврила — Вылазь. Расскажи, чего тут было? Били тебя что ли?
Мальчишка не ответил.
— За что? — спросил богатырь, посчитавший, как это водилось на Руси, молчание знаком согласия.
— Так никто его не трогает! — сказал Никуля.
— И не обижает.. — добавил Перерим.
— Мы его даже любим! Куда же нам без него?