Перерим, удивляясь как такая мысль могла залететь в богатырскую голову развел руками.
— Да и не бьем мы его… Так. Жизни учим…
— Ладно уж молчите, нищеброды, — отмахнулся о них Гаврила. — Лучше молчите. Пусть малый сам расскажет.
Но мальчишка молчал. Избор кивнул Исину и они подошли поближе, чтобы посмотреть за камнями.
— Не ищите его там, — раздался голос Никули. — Его там нет. Он тут.
Они повернулись на голос, и в это мгновение в руках Никули родился ослепительно голубой свет. Он родился и умер через секунду, но вспышка было настолько яростной, что застала людей врасплох. Они не успели ни отвернуться, ни загородиться руками, ни даже зажмуриться.
— Глаза — вскрикнул Избор. — Я ничего не вижу…
Старики захохотали. Они смеялись молодо, легко и спокойно. Ловушка сработала и в этой части земли, ограниченной кругом камней, не осталось ни одного зрячего. Богатыри молчали, поняв, во что вляпались…Теперь они были легкой добычей даже для этих немощных стариков.
— Эй, богатыри! — насмешливо крикнул Перерим. — Где же вы? Мы с Никулей с удовольствием вас послушали бы…
Опасность было рядом и Гаврила открыл глаза, чтобы встретится с ней лицом к лицу. Он ожидал увидеть темноту и ощутить боль, но к удивлению своему он увидел одного из стариков острожной кошачьей походкой крадущегося к Избору. В движения его сквозила уверенность человека, занимающегося своим любимым делом.
«Талисман!» — подумал Гаврила «Опять он защитил нас!» Но он тут же понял, что ошибся. То, что сделали старики не было волшебством и поэтому теперь Избор стоял неподвижно только поводя вокруг расставленными руками. Исин делал то же самое, только сидя и шевеля пальцами. У богатырей хватило ума удержаться и не делать того, что требовал бившийся в груди страх. Они не стали орать и не бегали бестолково, понимая, что старикам нужно именно это — страх богатырей должен был подвести их под старческие ножи. Но и стоять так они не могли до бесконечности.
Нужно было что-то делать. Гаврила не мог просто стоять и ждать, когда бойкие старички доберутся до друзей и зарежут их. Он понимал, что честной схватки тут быть не может и резня будет идти по правилам, которые установили Перерим с Никулей, что чувствовали себя сейчас как рыбы в воде…
Пока Гаврила собирался с мыслями Избор сделал два неуверенных шага. Хруст камней под ногами сразу указал Перериму где тот стоит. Слепец резко повернулся и мелкими шагами двинулся навстречу воеводе.
— Замри! — крикнул Масленников.
Избор послушно встал, узнав голос. Исин, все еще сидевший на земле, часто закивал головой и поднялся.
— Стой где стоишь! Это должно скоро пройти.
Стараясь наделать побольше шума Гаврила забрякал своим железом и старики заметались по площадке, а потом неслышный, как летучая мышь Масленников, подошел к Избору с Исином и шепнул им.
— Я тут. На меня это почему-то не подействовало.
Избор облегченно вздохнул. Он протянул руку, чтобы помочь своим ушам рукой, но из этого ничего не вышло. Гаврила этого не заметил, глядя как старички настороженно бродят по другому краю площадки.
— Сейчас вы тихо как мыши, заберетесь на камни, и останетесь там пока я не позову вас. Ясно?
Они одновременно кивнули. Стараясь предусмотреть все Масленников посмотрел по сторонам, прикидывая чем еще ему могут оказаться двое слепых товарищей.
— У вас под ногами есть мелкие камни. Возьмите по горсти…
Тьма вокруг сделала их послушными. Они беспрекословно подчинились и погрузили руки в щебень под ногами. Как не тихо они это все сделали, а несколько камней упало вниз. Старики встрепенулись и молча двинулись на шум. Медленно поворачивая головы, они ловили каждый шорох, что носился в воздухе. Широко раздвинутые ноздри ловили запахи.
— Эй, богатыри, — негромко, словно боялся спугнуть удачу, спросил Перерим. — Кто это из вас давеча чесноку нажрался?
Ни Избор, ни Исин не сказали ни слова. Гаврила прошептал.
— Брось камень вправо.
Камень стукнулся о валун и загремел перекатами. Старики тут же повернулись на звук и пошли туда.
— Вперед, — шепнул Гаврила, не спуская со стариков глаз. — Через пять шагов камни забирайтесь на них и ни гу-гу. А я пойду…
Избор отчаянно замахал руками, и Гаврила повернулся к нему.
— Чего еще?