— Не знаю, — ответил Бенгтссон.
Так тихо, что они едва расслышали.
— Не знаете? — повторил Мартин Бек.
— Да, не знаю.
— Почему ты не хочешь говорить ему «ты»? Уж больно вычурно получается, — сказал Рад.
— Не могу, — ответил Мартин Бек.
Это была правда. Он не мог. Хорошо хоть, хватает духу быть честным.
— Ладно, не можешь, так не можешь, — вздохнул Рад. — Кто за правду горой, тот и герой. Всяк правду хвалит, да не всяк её сказывает.
Кольберг слегка опешил.
— Народная мудрость, — объяснил Рад, смеясь.
Фольке Бенгтссон не смеялся.
— Итак, Бенгтссон знаком с Сигбрит Морд. Не может быть, чтобы вы никогда не думали о ней как о женщине. Я задам вопрос и хочу услышать честный ответ. Какого мнения Бенгтссон о ней? Как о женщине…
Молчание.
— Отвечай, — сказал Рад. — Фольке, ты должен ответить. Только по-честному.
— Иногда я думаю о ней как о женщине. Изредка.
— Ну и? — поторопил его Мартин Бек.
— По-моему, она…
— Что она?
Фольке Бенгтссон и Мартин Бек смотрели друг другу в глаза. У Бенгтссона — голубые. У Мартина Бека (ему ли об этом не знать) серо-голубые.
— Отвратительная, — сказал Фольке Бенгтссон. — Безнравственная. Животное. От нее разит. Но я вижусь с ней часто. А думал вот так только два или три раза. Вы это хотели от меня услышать? — спросил Фольке Бенгтссон.
— Ты отнес ей яйца в пятницу?
— Нет, я же знал, что её нет.
Они помолчали.
— Вы меня мучаете, — сказал Фольке Бенгтссон. — Но я на вас не в обиде. Такая уж у вас работа. Моя работа — торговать рыбой и яйцами.
— Верно, — мрачно произнес Кольберг. — Мы мучили тебя раньше и теперь мучаем. Я в тот раз сломал тебе руку. Ни за что ни про что.
— Ничего, она быстро срослась. Совсем зажила, честное слово. Вы приехали, чтобы забрать меня?
Мартина Бека вдруг осенило.
— Ты видел бывшего мужа Сигбрит Морд?
— Видел. Два раза. Он приезжал на бежевой «вольво».
Рад изобразил лицом нечто загадочное, но вслух ничего не сказал.