Чтоб ему было пусто.
Рад прикрыл микрофон ладонью и сообщил:
— Начальник отдела Мальм из Центрального полицейского управления. Хочешь поговорить с ним?
«Господи», — подумал Мартин Бек, хотя никогда не верил в бога.
Мальм был для него все равно что пресловутая красная тряпка для быка.
Тем не менее он сказал:
— Ладно, поговорю.
Что еще остается несчастному служаке?
— Бек слушает.
— Привет, Мартин. Как дела?
— Пока что очень скверно.
Из голоса Мальма сразу пропали приятельские нотки.
— Вот что, Мартин, назревает настоящий скандал. Я только что разговаривал с начальником Центрального полицейского управления.
Скорее всего он находился в одном помещении с начальником. Известно было, что тот избегает говорить с людьми, которые способны задавать вопросы и даже прекословить.
Особенно не любил он разговаривать с Мартином Беком, который с годами завоевал очень уж большой авторитет.
К тому же начальник Центрального полицейского управления страдал манией преследования в тяжелой форме. Уже давно он внушал себе, что растущая непопулярность полиции — следствие нелюбви определенных элементов к нему лично. Причем считал: такие элементы засели и в его собственном ведомстве.
— Ты арестовал убийцу?
— Нет.
— Ты хочешь, чтобы полиция стала посмешищем?
«Стала?» — подумал Бек.
— Дело поручено нашим лучшим сотрудникам. И никакого движения. Убийца разгуливает на свободе, дает интервью, а полиция лебезит перед ним. В газетах есть снимок места, где захоронен труп.
Все свои сведения о деле Мальм почерпнул в вечерних газетах, все познания о практике полицейского следствия — из кинофильмов.
Мартин Бек услышал в трубке какой-то хриплый шепот.
— А? — заговорил Мальм. — Да-да. Учти, управление считает, что сделало все от него зависящее. Мы считаем тебя нашим самым искусным следователем после Герберта Сёдерстрёма.
— Герберта Сёдерстрёма?
— Ну да, а как правильно?
Мальм, очевидно, подразумевал Гарри Сёдермана, пресловутого шведского криминолога, который под конец жизни был начальником полиции в Танжере, а в годы второй мировой войны однажды вызвался застрелить Гитлера.
Снова какой-то шепот, Мальм тихо кому-то ответил, потом громко сказал в трубку:
— Полицию поднимут на смех. Убийца рассказывает газетчикам свою биографию. Скоро он напишет книгу о том, как обманул отдел по расследованию убийств. У нас и без того хватает неприятностей.
Что правда, то правда — у полиции хватало неприятностей.